Всех приветствую! Меня зовут Сергей и я алкоголик практикующий психолог. После предыдущих статей на сугубо психологическую и околопсихологическую тематику мне задали вопрос «а что же ты сюда пришёл? В мир бездушных железок и программного кода?». И я решил рассказать о том, как это получилось.
Как в студенческие времена искал экстремистов для Федеральной Службы Безопасности;
Как выиграл федеральный грант и благополучно его пропил освоил;
Как вышел на поиск самоубийц в социальных сетях;
Как развивал стартап и погубил своей неопытностью.
Это не про «успешный успех». Это история провала. Надеюсь, будет интересно.
В 2013 году я учился на втором курсе факультета психологии провинциального педагогического вуза. Так как о профессии психолога и мечтал класса с восьмого, то учебой был поглощён с головой, что привело к хорошим оценкам и возможности общаться с преподавателями вне аудиторий. И после экзамена по предмету, который вёл декан, последний предложил мне подработку по профессии.
Задача была, на первый взгляд, достаточно простой. Освоить несколько монографий на тему психологического манипулирования и присоединиться к группе психологов, которые участвовали в экспертизе экстремистских материалов одной радикальной исламистской группировки, несколько десятков членов которых арестовали и готовили к суду. А эти самые книги были изъяты в их квартирах и, если бы в них подтвердилось наличие «средств психологическое воздействия на личность потенциального читателя» (фраза из заключения, которая отпечаталась на задней стороне черепа) являлись бы доказательством их вины в суде.
Для меня, человека, который вырос на сериале CSI: Miami, вопрос даже не стоял. Я с радостью согласился.
Так вот, работа была простой: читаешь экстремистскую литературу, подмечаешь данные средства, вносишь в заключение. После того, как наберется определенный объем, позволяющий признать материал потенциально опасным, переходишь к следующему. Ничего сложного, кроме объёма. Нашей команде в 4-5 активных участников и столько же пассивных (кто делал заказ параллельно с основной работой) было необходимо проанализировать более 60 000 страниц текста и порядка 50 часов видеоматериалов (преимущественно записи со скрытых камер в «центрах вербовки»).
Проблем это вызывало несколько:
1) Очень высокие временные затраты. Мы активно делали заказ три месяца и потом еще добивали остатки;
2) Негативное влияние на состояние экспертов. Когда читаешь постоянные призывы убивать людей категории, в которой ты относишься, это несколько напрягает;
3) Дорого. Очень, блин, дорого. Каждый полноценный эксперт — это кандидат наук с хорошим опытом. Его час не может стоить дешево;
4) Неэффективно. Вытекает из предыдущего пункта. «Дорогие» сотрудники занимаются «дешевой» работой по вычитке и поиску простых речевых оборотов, которые можно расценить как психологическое воздействие. А занимаются они этим, потому что полноценный анализ книги займёт кратно больше времени.
Из этих соображений родилась идея автоматизировать данный процесс. Но чтобы что-то автоматизировать, нужно это как-то формализовать в правила. Чем я и занялся, обложившись книгами.
Основой стала книга О.В. Леонтьева «Приёмы психологического воздействия на людей», так как в ней были относительно хорошо описаны методы текстового (точнее, вербального) воздействия. У большинства других авторов манипуляция — это нечто совсем размытое и аморфное. Но и «относительно» мне было мало. Нужна была схема.
Путём размышлений я пришёл к идее «психолингвистических конструктов» — неких схем построения предложений, которые оказывают влияние на сознание человека, вне зависимости от их наполнения. Давайте рассмотрим простой пример:
Есть приём психологического воздействия «искусственный контраст», который предполагает придание более яркой окраски какому-либо объекту/явлению путём сравнения его с заведомо очень плохим/очень хорошим шаблоном.
Разберём предложение: «Россия старается сохранить мир, пока Америка развязывает войну». Здесь мы видим следующие моменты: содержатся контекстуальные антонимы (слова, не являющиеся антонимами вне конкретного текста), прямые антонимы (мир-война), а также противопоставление (обычно это «а», «но», «пока», «в то время» и т.д.). Исходя из этого, мы составляем шаблон конструкта:
«антоним/контекстуальный антоним» «противопоставление» «антоним/контекстуальный антоним».
Но самих конструктов было недостаточно. Как эксперт я понимал, что можно хоть сказку «колобок» признать экстремистской, было бы желание. Поэтому важна тема. Для определения темы я сформировал базы словарей вроде «экстремизм», «ислам», «христианство», «наркотики», «политика» и так далее.
Затем я подумал, что не так легко отличить пропаганду и эмоционально окрашенные новости от призывов к действию, поэтому сделал библиотеку типичных призывов. Обычно, это глаголы в повелительном наклонении.
По итогу у меня получилось три переменных: наличие воздействия, выраженность темы и наличие призывов. При сочетании всех трёх элементов материал признается подозрительным и требует «человеческого» изучения.
Я влюбился в свою идею и начал с ней носиться как с писаной торбой. Но обратиться по факту было не к кому. В университете мне говорили, что я большой молодец и это очень интересно. Но помощи не предлагали. А я не просил, справедливости ради.
Зато мы скооперировались с другом, который в том время был студентом технического вуза и постигал программирование. Договорились, что я занимаюсь методологической частью, а он программной. Когда начало что-то вырисовываться, я стал отсылать проект на гранты вроде УМНИКа, СТАРТа и прочие. Тогда проект обрёл своё первое и последнее название «PsychoReader».
Но реальный эффект получил на форуме «Территория смыслов» в 2015 году, куда меня, психолога, позвали на IT смену, которая закончилась получением гранта на 200 000 рублей. До сих пор помню, как я не верил, что прозвучало моё имя и как ошалело звонил другу в час ночи по его времени и орал в трубку, что у нас будет программа, а он спросонья не понимал, что происходит. Эх, времена 🙂
После этого всё завертелось:
Сперва, грязный и потный, сидя на сумках на полу Казанского (вроде) вокзала, давал телефонное интервью местному каналу;
Потом приглашали на телевидении и выступление на сцене;
Звонок из ФСБ и приглашение на встречу. Звонок из прокуратуры с той же целью.
Я был уверен, что теперь-то жизнь заиграет новыми красками и успех обеспечен! Поэтому разработка (не без желания куратора со стороны ФСБ) пошла в новое русло — анализ социальных сетей, направленный на поиск пропаганды и экстремизма в открытых источниках. А название дополнилось приставкой «Social».
Идея была следующая — анализ страниц ВК. Но не просто стены Дуров, верни стену и записей, а всей потенциальной ленты пользователя. Это строилось на предположении, что пользователь, листая ленту, видит записи своих друзей и групп, а также сам вступает в переписки под записями, а также выражает поддержку лайками. Следовательно, анализу подвергались:
Стена пользователя
Группы пользователя
Стены друзей пользователя
Группы друзей пользователя
Комментарии пользователя
Лайки пользователя
Программа переводила всё это в текст и проводила анализ. Шла разбивка на «созданный» и «потребленный» контент, что влияло на коэффициент в баллах. В зависимости от необходимой точности, могли быть взяты периоды 1,3,6,12 месяцев. Все данные брались из открытых источников и делалось незаметно для пользователя. В общем, истинный шпионаж.
Программа показала себя в деле в 2016-2017 годах, когда пошли события, связанные с насилием в школе. Например, помните пермский колумбайн 2018 года? Даже после чистки страницы адвокатом, программа смогла найти следы:
Вещества 0.05
Ислам 1.45
Наркомания 0.0
Политика 1.7
Христианство 2.21
Экстремизм 2.78
Суицид 0.1
У каждого из оснований были свои критические значения в районе 1.5 единиц, кроме суицида — его тревожной цифрой было 0.5.
2015-2017 годы отличались тем, что мы активно подавались на конкурсы и гранты, участвовали в профильных и не очень мероприятиях с целью продвижения. Вот только часть из них (да, я вёл учёт):
2015
ScienceSlamUfa II – провал (2-ое место)
Грант РГНФ – провал
Грант РФФИ – провал
StartUp Сабантуй — провал
2016
Иволга – провал
Территория Смыслов – победа (200 000 рублей)
Таврида – провал
УМНИК – провал (дошел до финала)
2017
Next Generation Security (конкурс от Касперского) – провал (вышел в топ-7 из 117, но не выиграл)
УМНИК – провал (дошел до финала)
Generation S – провал (дошел до финала)
Эврика Идея – провал
Эврика Концепт – провал
Телеком Идея – провал
Московский Салон Образования – провал
СТАРТ-1 – провал
Параллельно с этим, через канал под названием «школьный психолог» я вышел на все школы уфимского района, по которым катался с лекциями о безопасности в сети и предлагал обеспечить её через анализ социальных сетей. До сих пор помню, что единственная продажа — это чей-то пьяненький отец купил анализ страницы своего ребенка за 300 рублей.
В один из моментов на меня вышел коливинг-проект, который хотел проверять потенциальных жильцов. Не срослось. Потом писал письма в Яндекс, Касперскому, МТС, Ростелекому, «Катюше» и прочим крупным компаниям с предложением встроить нашу программу к ним, чтобы в реальном времени давать оценку потенциально опасной информации. Ответа не было.
К этому времени мой куратор из ФСБ уехал в горячую точку и больше на связь не выходил. Прокуратура тоже отвалилась. Деньги и все запасы подошли к концу. Интерес к программе угас. Я перегорел. Проект не взлетел. В патентировании отказали. На рынке стали доминировать нейросети, которые могли выполнять те же задачи. А в жизни появились новые интересы.
Да, раз в год кто-то проявляет интерес к PsychoReader до сих пор, но это уже мёртвая лошадь, которую было очень сложно прекратить пинать и переключиться на что-то другое. Пять лет жизни было в этом проекте. Так психолог не смог в IT. И этот психолог совершенно не жалеет об этом 🙂
P.S. Перед написанием статьи и советовался с другом, который занимался технической частью и попросил его дать комментарии о том, как это работало. Но он сказал, что в коде нет никаких сложностей, кроме костылей. Хотя я уверен, что он скромничает.
P.P.S. Чуть не забыл самое главное! В один из моментов ко мне обратился коллега — психолог одной из престижных школ города и попросил проверить несколько его неконтактных подопечных на склонность к суициду. У одной из девушек результаты зашкаливали, о чем я ему сообщил. Это послужило поводом для разговора, в котором выявилась готовящаяся попытка суицида. Благо, психолог вместе с родителями девушки отработали хорошо и с ней всё в порядке. И для меня это главная награда. Я искренне считаю, что пять лет трудов этим окупились сполна.
С уважением Сергей Максимов.
Психолог.
ссылка на оригинал статьи https://habr.com/ru/post/656099/
Добавить комментарий