Все совпадения случайны, данный текст не ставит своей целью оскорбить какую-либо инопланетную цивилизацию.
Даже с расстояния в несколько километров, то, что журналисты назвали “Явление” выглядело весьма впечатляюще.
Над горизонтом висел огромный ромб — слишком правильный, чтобы быть естественным, и слишком нелепый, чтобы казаться машиной. Он напоминал сразу и кристалл, и поставленное вертикально яйцо, но оба сравнения были плохи и ничего по существу не объясняли. Главное заключалось в другом: эта громадина просто стояла в воздухе, неподвижно и молча, закрывая собой полнеба.
Два военных вертолёта кружили рядом, стрекоча винтами, и возле неё выглядели почти неприлично мелко.
— Господин Президент… — прозвучал в наушниках металлический голос.
Президент вскинул голову. Впереди, едва проступали два расплывчатых силуэта.
Он шагнул назад, потом ещё раз — почти вслепую, потому что силуэт уже надвигался на него из тумана.
Подойдя вплотную, фигура резко рванула то ли застежку, то ли клапан, у него на груди.
Внутри скафандра тотчас загудели вентиляторы; запотевшее стекло очистилось, словно с него сняли мутную плёнку.
И тогда он с облегчением увидел обеспокоенное лицо своего советника.
— Господин Президент, вы готовы?… Дождавшись кивка в ответ, он продолжил.
— Мы действуем по протоколу «Зулу-12», — скороговоркой произнёс советник. — Этот протокол разработан специально для первого контакта высших лиц государства с неустановленной внеземной цивилизацией — в условиях неясных намерений, неопределённых рисков и практически полного отсутствия исходных данных.
Он перевёл дыхание и уже другим тоном добавил:
— Не буду утомлять вас деталями. Просто скажите им что-нибудь. Держитесь уверенно. Всё-таки вы представляете первую державу мира!
— Да! — рявкнул президент. — Я заставлю их заключить СДЕЛКУ. С нами — и ни с кем другим!
___________________________________________________________________________________
Процессия из двух автоматчиков, президента и советников медленно двинулась к кораблю.
— Что там у русских? — протараторил президент. — Чёрт возьми, я надеюсь, они ещё не заключили сделку у нас за спиной!
Советник нахмурился.
— Чего вы молчите?! — рявкнул президент. — Вы вообще хоть что-нибудь знаете, советнички?..
— Видите ли… — советник сделал широкий жест, словно хотел вытереть лоб, но ладонь глухо стукнулась о твёрдый плексиглас шлема. — Господин президент, мы полагаем, что русские готовятся к атомной войне. Неясно, правда, с кем именно: то ли с ними, то ли с нами, то ли вместе с ними и нами — против кого-то ещё.
— К атомной войне? Что за чепуха?! Послушайте, вы вообще понимаете, сколько стоит одна, всего одна, межконтинентальная ракета? Это вам не фейерверк на День независимости. Это миллиард долларов, если не больше. Какой идиот станет устраивать атомную войну по таким ценам?
— Господин президент, — сказал советник терпеливо, — мы пользуемся новой аналитической системой «БампГПТ», разработанной в Агентстве национальной безопасности. Система искала наиболее надёжный индикатор подготовки русских к ядерному конфликту и, надо признать, нашла довольно изящное решение.
— Опять ваши изящные решения! — Говорите по-человечески.
— Если русские действительно ждут ядерного удара, они постараются заранее вывести за границу свою элиту. Это, впрочем, они делают не только перед ядерной войной, но и вообще при первой возможности, так что модель пришлось тщательно калибровать.
Президент хмыкнул.
— Мы непрерывно отслеживаем геолокацию IP-адресов смартфонов и вычисляем соотношение аппаратов, принадлежащих их… — советник запнулся, — начальству, находящихся внутри страны и за её пределами. Рост этого индекса…
— Короче, — рявкнул президент.
— Сейчас индекс составляет 99,999999 процента. Невообразимое значение! Практически всё их государственное руководство покинуло пределы страны.
Некоторое время президент шёл молча. Потом спросил:
— А как тогда вообще Россия управляется?!
— Понятия не имею, — честно признался советник. — Мы, собственно, потому и не можем сделать окончательных выводов. По нашим данным, даже бабушка из села Верхние Лоухи, которая попала к нам в базу потому-что сорок лет назад была председателем сельского обкома, по данным ее телефона, находится сейчас… в Польше.
— В Польше?
— Да, господин президент.
— Они что, успели заключить военную сделку с Польшей у нас за спиной?
— Хм… — сказал советник. — «БампГПТ» не исключает, что они вообще заключили сделку со всеми странами мира.
— Со всеми?
— Практически со всеми.
— Включая…
— Включая и нас, господин президент.
— А почему я об этом ничего не знаю? — резко спросил президент. — Вы с ними пробовали связаться напрямую? Есть же эта… как её… горячая линия. Отправьте туда телеграмму.
— Это невозможно, сэр.
— Почему?
— Горячая линия полностью заблокирована с той стороны.
— Заблокирована?
— Да, сэр. Телеграммы не проходят.
— Кем?
— По всей видимости, некой чрезвычайно могущественной спецслужбой с исключительными полномочиями.
— У них что, государственный переворот?!
— Нет, сэр. Судя по данным нашей разведки, это у них называется “цифровой суверенитет”.
В этот момент советник пронзительно вскрикнул.
Прямо перед группой из густого тумана вдруг выступила — то ли выплыла, то ли действительно соткалась из самой мглы — огромная человекоподобная фигура. Метров десять ростом, закутанная в нечто вроде тёмно-синего плаща, она была увенчана странным головным убором, который почему-то сразу и некстати напомнил советнику его выпускной вечер в магистратуре.
Наступила тишина, затянувшаяся настолько, что её уже можно было бы счесть частью церемонии. Группа молча таращилась на фигуру, по-видимому полностью игнорируя протокол «Зулу-12» — особенно тот его раздел, где, надо полагать, предусматривалось какое-нибудь приветствие.
— Где ваш МЕГАВАТНЫЙ передатчик? — Голоса не было. Просто у каждого в голове сразу возник тяжёлый, властный рёв, от которого свело виски.
— Погодите, — прорычал в ответ президент. — Я, от имени правительства Соединённых Штатов и президента Соединённых Штатов, в моём собственном уникальном и, смею заметить, единственном лице, предлагаю прибывшим к нам пришельцам СДЕЛКУ…
— Где ваш длинноволновый ПЕРЕДАТЧИК?!
Голос ударил так, будто черепа у всех разом треснули изнутри.
— Одну минуту, — так же грозно попытался прорычать президент. — Переговорная пауза. Мне необходимо уточнить информацию.
Фигура не ответила и не сделала ни малейшего движения, но все буквально почувствовали исходящее от неё молчаливое согласие.
— У нас есть этот чёртов передатчик? — прошипел президент в шлемофон. Советник почувствовал, как у него внутри всё неприятно сжалось. Почему-то совершенно некстати ему пришло в голову: а если они ещё и мысли читают?
— Я не могу с уверенностью сказать, о каком длинноволновом передатчике идёт речь, — ответил он. — На территории страны имеются длинноволновые передающие станции, используемые для нужд военно-морского флота. Что же касается вещания на длинных волнах, то оно на данный момент у нас отсутствует.
— Проклятье, — громко прошипел президент. — До чего Бурама страну довел!
Он быстро оглянулся на советника.
— Слушай, а этот самый мегаваттный передатчик может быть у русских? Тогда мы сначала заключим с русскими сделку на поставку передатчика, а потом уже с этими…
Он неопределённо мотнул подбородком в сторону гигантской фигуры.
— Немедленно свяжись с директором АНБ. Пусть срочно найдёт хоть какой-нибудь канал связи с русскими.
Несколько минут, пока советник вполголоса говорил с кем-то по связи, тянулись мучительно долго. Все ждали. Каждый то и дело косился на грандиозную фигуру, нависавшую над группой из тумана. Она по-прежнему не шевелилась, напоминая какое-то гротескное изваяние, но от этой неподвижности становилось только хуже: каждый невольно прикидывал, сколько времени у них ещё есть до того момента, когда терпение их десятиметрового собеседника будет исчерпано.
— Господин президент! Сэр! Возникло чрезвычайное происшествие национального масштаба в сфере безопасности. Директор АНБ только что доложил, что они обнаружили некий, как он выразился, «туннель», ведущий от русских прямо в АНБ.
— Передайте директору, — сказал президент, начиная багроветь, — что у НАС здесь чрезвычайное происшествие национального масштаба, а у него — досадный технический инцидент. И потом, что русские вообще могли там искать? Если им нужны были секретные документы, достаточно было обратиться ко мне напрямую. Я бы им, в порядке жеста доброй воли, ещё и скидку предоставил за оптовую закупку.
— Господин президент… директор АНБ уверяет, что утечки секретных данных не произошло. Я понимаю, это звучит странно, но он настаивает, что русские в этом… «туннеле»…
— Что?! — нетерпеливо перебил президент.
— Просто смотрят YouTube.
— А-рх! — рявкнул президент. — Прекрасно. Найдите какого-нибудь офицера связи, вручите ему противогаз и отправьте в этот чёртов туннель. Пусть спустится туда и вручит русским нашу телеграмму лично.
Несколько минут тянулись мучительно долго, и наконец тишину разрезал возбуждённый голос советника.
— Есть контакт! Русские на связи. Мегаватные станции у них есть. Этот… Кусков, с той стороны, с особым удовлетворением сообщил, что все их радиостанции теперь исключительно ватные. Всех прочих, по его словам, давно уже не осталось: их заглушили ещё четыре года назад. Поэтому мощность воздействия на население, как он выразился, они способны обеспечить практически любую.
— Отличная новость! — заорал президент в микрофон. — Скажите им, пусть срочно присылают эту мегаваттную станцию и своих лучших мегаватных специалистов по настройке. У меня же на носу перевыборы. Лучшего подарка для избирательной кампании и придумать нельзя.
С этими словами он переключил связь на внешний динамик, задрал голову к нависшей в тумане фигуре и гаркнул:
— Эй, ты! Хре… хрестоматия инопланетная! У нас есть СДЕЛКА!
Фигура не шевельнулась, однако советник вдруг почувствовал дуновение, направленное прямо на него.
Но трава вокруг даже не шелохнулась, и потому сразу стало ясно, что это не ветер.
Это было что-то другое — тяжёлое, невидимое.
— Мы будем разговаривать ТОЛЬКО с планетарной СВЕРХДЕРЖАВОЙ! — ухнул в ответ Голос.
— Отлично, вы обратились как раз по адресу! — заорал президент. — Мы и есть све… сверхдержава. И у нас имеется этот самый МАГАва… то есть мегаваттный передатчик. В данный момент он, правда, находится в ремонте, но, когда мы его запустим…
Советнику показалось, что прямо в его голове раздался мощный взрыв. Вот так вот выглядит инопланетная ярость, подумал он, почти отключаясь, даже не от боли, а от невыносимой, вселенской тяжести навалившейся на его психику.
— Мы наткнулись на радиосигнал, — заговорил Голос. — Мы непрерывно сканируем Галактику в поисках длинноволновых излучателей. Обычно это занятие малоуспешное: длинные волны плохо проходят через ионосферы, а следовательно, всякая надежда услышать что-нибудь разумное с поверхности обитаемой планеты почти всегда оказывается напрасной. Но на этот раз сигнал был. Слабый, почти на пределе чувствительности наших приборов, однако несомненный. А раз он был, значит, источник обладал колоссальной мощностью. Иначе быть не могло. Электромагнитная волна длиной тысяча девятьсот шестьдесят один метр.
Голос помолчал, как будто и теперь ещё испытывал некоторое уважение к самому факту.
— Мы начали анализ. Сигнал оказался сложным: высокочастотная компонента модулировалась низкочастотной.
— Чего? — крякнул президент.
— Передавали звук, — терпеливо пояснил Голос. Радиостанция работала на девяти языках. Девять языков, длинные волны, огромная мощность, развитая передающая инфраструктура. Всё это вместе выглядело слишком знакомо. По базовой теории технофеодализма такой набор признаков почти однозначно указывает на существование на планете технократической суперимперии.
Президент хотел что-то сказать, но Голос продолжал, не обращая на это внимания.
— Тогда мы приступили к расшифровке первого перехваченного сообщения. Когда расшифровка была завершена, сомнения отпали окончательно. Это была передача государственного радио империи. Из неё следовало, что какие-то её сателлиты развязали две войны на окраинах имперского пространства. Саму империю это, по-видимому, беспокоило лишь постольку, поскольку после первой войны она получила поток беженцев, а после второй выросли цены на примитивное минеральное сырьё, из которого у вас, насколько мы поняли, делают топливо.
— Что за ерунда? — взревел президент. — У нас есть только одна империя.
Фигура, кажется, усмехнулась. Во всяком случае, советнику показалось, что, в воздухе , как бы ну просто…. появилось, нечто похожее на усмешку.
— И это МЫ! — гаркнул президент.
— Вот с этим, — мягко сказал Голос, — мы бы как раз поспорили.
— А кто же тогда? Россия? Китай?
— Кто все эти люди? — осведомился Голос с ехидным удивлением.
Тут вмешался советник.
— Послушайте, — сказал он. — У нас, конечно, имеется одна признанная сверхдержава и ещё две, без особого успеха пытающиеся оспорить её статус. Но меня, откровенно говоря, удивляет другое: почему вы так привязались именно к длинным волнам? Это ведь, по сути, довольно архаическая технология. Прогрев атмосферы, деньги на ветер. Вам следовало слушать двадцать один сантиметр. Насколько нам известно, это стандартная частота для межзвёздной связи.
— Двадцать один сантиметр? — переспросил Голос. — Зачем нам радиоспам?
— По… почему радиоспам? — растерянно спросил советник.
— А как ещё у вас называют назойливые сообщения, на на которые никто не подписывался?
Никто не нашёлся с ответом.
— Нам неинтересна всякая ерунда короче километра, — продолжал Голос. — Там, извините, любой школьник может соорудить передатчик и начать передавать своё «тынс-тынс-тынс» на всю Галактику. Совсем другое дело — техноимперия: длинные руки, длинные волны с амплитудной модуляцией, несущие её голос на тысячи километров, так что даже крестьянин с самым примитивным приёмником слышит столицу. Да так, что из каждого, извините, утюга доносится: “раа-дии-о Утюг!”
— И кто же эта самая техноимперия, а — проорал президент.
— Конечно, Румыния, — спокойно ответил Голос. — Именно её государственная радиокомпания ведёт длинноволновое вещание на девяти языках, чтобы даже самые отдалённые жители Империи могли понимать голос метрополии.
— Простите, но это какая-то нелепость, — вмешался советник, внезапно воспрянув духом. — Румыния — сравнительно небольшая страна на другом конце континента. Это не сверхдержава, не империя и, насколько нам известно, никогда ею не была.
— Да неужели? Вот это новость, — усмехнулся Голос. — Вы ещё скажите, что Монголия никогда не была империей.
— Была, — ответил советник. — это было много сотен лет назад. Теперь это небольшое государство в центре Азии, не располагающее сколько-нибудь заметными рычагами влияния на мировую повестку.
— Да? — Голос, кажется, даже оживился. — А кто же тогда вещает на 1829 метрах? Вы бы хоть послушали их государственное радио. Судя по политическим передачам, они и сами не подозревают, что их империя давно «распалась» и что никакого влияния они, оказывается, не имеют.
— Всё это, простите, неубедительно, — сказал советник, не желая уступать. — Наша цивилизация развита. Мы давно не пользуемся примитивным длинноволновым радиовещанием. У нас сотовая связь, спутники, интернет, квантовые вычисления.
— Развита? — Голос на секунду задумался. — Ну что ж. Тогда покажите мне ваш гравитационно-волновой передатчик.
Наступила небольшая пауза. Советник откашлялся.
— Да послушайте вы наконец, — сказал он почти жалобно. — Нет здесь никакой великой Румынской империи. Всё тут устроено иначе. Невозможно же строить реальную политику на основе фантазий и фантомов.
— Фантазий и фантомов, — с тяжёлым эхом повторил Голос.
Помолчал и продолжал уже совсем другим тоном:
— Иными словами, вы утверждаете, что моя докторская диссертация по астрорадиоистории, посвящённая Великой Румынской империи, фундаментально неверна. Или, если воспользоваться формулировками вот этого господина… Фигура не шелохнулась, однако все отчётливо ощутили безошибочный кивок в сторону президента. — …является полной хренью?
— Мы вовсе этого не утверждаем, — поспешно затараторил советник. — Как хорошо известно, основой научного поиска является выдвижение гипотез с последующей их экспериментальной…
— То есть вы хотите сказать, — перебил его Голос, — что я должен вернуться обратно и на долгожданном заседании кафедры, посвящённом утверждению меня в должности профессора, встать и прямо с трибуны заявить: Румыния — это, мол, просто небольшая страна; её вещание на девяти языках и мегаватты, закачиваемые в антенны, объясняются, недоразумением просто какой-то местной прихотью?
Все молчали.
— То есть я должен написать в грантовое агентство, финансировавшее эту экспедицию, — продолжил Голос — Что в Румынии у власти просто окопался полиглот-радиолюбитель и от нечего делать закачивает мегаватты в эфир? Хорошо ещё не ихтиолог. Иначе, надо полагать, они бы уже строили надводный флот и готовились к завоеванию мирового океана — разумеется, исключительно в научных целях.
— Нет, нет, мы совершенно не это предлагаем, — затарахтел советник. — Я лишь пытаюсь каким-то образом согласовать ваши представления с действительным положением вещей…
С действительным положением вещей? — повторил Голос, и в воздухе словно на миг застыла его улыбка. — Вот как. Скажите, господин советник, вам знаком термин Realpolitik? Мы довольно долго пытались вывести его значение из радиопередач с вашей планеты.
— Разумеется. Этот термин, введённый…
Однако Голос не дал ему договорить.
— Так вот, в полном соответствии с Realpolitik, я предлагаю вам СДЕЛКУ.
Последнее слово прозвучало с такой оглушительной силой, что президент, до того неподвижно смотревший перед собой стеклянными глазами, охнул и невольно пригнулся.
— В рамках этой СДЕЛКИ мы предлагаем вам самостоятельно перевезти…
Голос на секунду умолк, и в ту же секунду у советника прямо в голове возникло нечто странное: не картина даже, не слово, а готовая идея — словно кто-то торопливо щёлкал кнопками невидимого калькулятора.
Двести семьдесят три термоядерных боезаряда в распоряжение Великой Румынской империи.
— Почему… двести семьдесят три? — ошеломлённо спросил президент.
— Ну как же, — отозвался Голос почти с укоризной. — По формуле для быстрой аппроксимации ядерного потенциала, которую я вывел в своей докторской диссертации. Эта формула устанавливает зависимость между мощностью вещания империи в длинноволновом диапазоне и количеством имеющихся у неё ядерных боезарядов. Чрезвычайно удобный метод: можно судить о ядерной мощи планеты дистанционно, просто по её радиоизлучению.
Голос чуть помедлил и добавил уже с заметной холодностью:
— Между прочим, эта формула вошла во все учебники по развитому техноимпериализму. Или вы намерены утверждать, что и формула имени меня тоже неверна?
Ответом было молчание.
— Вот и прекрасно, — продолжал Голос. — Суть СДЕЛКИ состоит в следующем.
И снова это слово тяжело обрушилось прямо в головы присутствующих.
— Вы самостоятельно доставляете двести семьдесят три ракеты в Румынию, а все прочие ваши ездящие, плавающие, летающие и к тому же весьма неприятно фонящие устройства мы любезно поможем вам утилизировать. Разумеется, за утилизацию придётся заплатить небольшой сбор. Но вы же понимаете: у кого теперь в Галактике нет утилизационного сбора?
В этот момент неподалёку от группы что-то тяжело и неуклюже плюхнулось на землю.
Через несколько секунд звук повторился.
Сквозь туман советник разглядел, что оба боевых вертолёта, ещё недавно висевшие рядом с гигантским кораблём, теперь беспомощно лежат на земле, неловко завалившись набок своими винтами.
— В общем, во избежание того, что на вашей планете принято называть «единичными случаями лёгких хлопков и задымлений», — а такие единичные случаи, по нашим данным, уже во множественном числе происходят прямо сейчас в ракетных шахтах на противоположном континенте, — настоятельно рекомендуем проявить политическое благоразумие и огласиться на эту СДЕЛКУ. Это же абсолютно взаимовыгодная СДЕЛКА.
Голос умолк. Несколько секунд все только ошарашенно моргали.
Потом Голос заговорил снова, уже почти буднично:
— Ах да, совсем забыл. С вас ещё два… нет, всё-таки три авианосца, шесть субмарин и двадцать один вспомогательный корабль для укрепления океанского флота Великой Румынии.
Советник шумно выдохнул и, как показалось президенту, даже едва не рассмеялся. Во всяком случае, улыбка у него под шлемом была совершенно явственная.
— У Румынии нет прямого выхода в мировой океан, — крикнул он. — У неё только узкая полоса у моря, которое само выходит в другое море через очень узкий пролив. Ваша Великая Румынская океанская империя невозможна. Не политически — географически! Это просто не работает.
Фигура замерла на несколько секунд в торжественном молчании.
А может, просто аннексировать Румынию? — мелькнуло у президента. Сделать её этим… как его… пятьдесят восьмым штатом.
Фигура вздохнула. И тут обнаружилось странное: на этот раз вздох не ограничился привычным внутренним ощущением. Это было осязаемое движение воздуха, поднявшее тучи пыли и пригнувшее к земле ближайшие деревья.
Когда советник, щурясь и кашляя, наконец продрал глаза, он увидел, что корабль уже не просто висит над землёй. Из нижней части ромба бил вниз ослепительный столб света. Там, где ещё секунду назад должна была быть земля, теперь зияла пустота; по краям её в воздух вздымались пыльные вихри, и в этих вихрях то и дело мелькали вырванные с корнем деревья, куски асфальта, столбы и какой-то другой, уже вполне земной мусор.
Все попадали на землю, закрывая лица от нестерпимого жара, исходившего от корабля.
— Говорите, нет выхода… — произнёс Голос с неожиданной, почти усталой укоризной. — Эх, что ж с вами делать то. Ладно… Прокопаем!
ссылка на оригинал статьи https://habr.com/ru/articles/1022616/