ИИ стирает рабочие места. Но кто тогда будет покупать?

Goldman Sachs теперь отслеживает это ежемесячно.

25 000 рабочих мест уходит из-за прямой замены людей ИИ.
9 000 возвращаются за счёт так называемого «усиления» труда — когда ИИ не заменяет сотрудника, а помогает ему.
Итог: минус 16 000 рабочих мест в месяц.

Это 192 000 чистых потерь в год.

И это ещё не всё. Финансовые директора, которых опрашивали NBER и Федеральная резервная система, ожидают, что только в 2026 году из-за ИИ будет сокращено 502 000 рабочих мест. Для сравнения: Challenger, Gray & Christmas за весь 2025 год насчитали 55 000 таких увольнений. То есть речь уже идёт о росте почти в девять раз.

Но тут есть одна важная вещь.

Никто не задаёт следующий вопрос.

Если вы убираете работников,
кто потом будет покупать всё, что вы продаёте?

В первой части этой серии речь шла о том, куда ушли деньги: наверх.
21,5 триллиона долларов сконцентрировались в семи компаниях, а доходы от капитала росли в 12 раз быстрее, чем зарплаты.

А эта статья — уже о другом. О более неприятном вопросе:

что происходит, когда начинают исчезать сами покупатели?

Кстати, об инструментах. Если вам нужен доступ ко всем ключевым моделям — Claude, GPT, Gemini — загляните на BotHub.

Для доступа не требуется VPN, можно использовать российскую карту.

По ссылке вы можете получить 300 000 бесплатных токенов для первых задач и приступить к работе с нейросетями прямо сейчас!

Потребительские расходы — это 70% ВВП

А у потребителя заканчиваются деньги

Здесь математика простая. Жёсткая, но простая.

Потребительские расходы составляют 70% ВВП США.
Это не прогноз. Это не гипотеза. Это просто описание экономики как она есть.

Американская экономика — это потребитель.
Не фондовый рынок.
Не капитальные расходы технокомпаний.
Не экспорт.

А обычный человек, который покупает кофе, платит за жильё и заправляет машину.

Теперь посмотрим, кто именно сегодня тратит деньги.

По состоянию на четвёртый квартал 2025 года,
топ-10% по доходам обеспечивают 49,2% всех потребительских расходов.

Это максимум с 1989 года.

Проще говоря: почти половину всех трат делает одна десятая населения.

То есть потребительская база в середине общества просто вымывается.

Но тут есть нюанс.

Именно эта верхняя десятая часть населения также:

владеет акциями,
выигрывает от роста капитала,
и получила 93% всего прироста богатства с 2008 года.

Они тратят больше не потому, что у них резко выросли трудовые доходы.
Они тратят больше, потому что выросли их портфели.

Когда рынок растёт — ты чувствуешь себя богаче и тратишь легче.
Когда рынок перестаёт расти — тратишь уже совсем по-другому.

И вот когда 49% потребительских расходов завязано на группу людей, чьё потребление зависит не от зарплат, а от цен активов, вы получаете систему с люком в полу, который может открыться в любой момент.

А теперь другая сторона картины:

68% американцев живут от зарплаты до зарплаты
просрочка по субстандартным автокредитам во втором квартале 2025 года достигла 6,7% — максимум с 1994 года
просроченные более чем на 30 дней платежи по кредитным картам составили 5,3% от всех задолженностей — это максимум за 11 лет

ФРС следит за этими цифрами не просто так. Это ранние признаки рецессии. Когда люди перестают платить по счетам, экономика тоже начинает тормозить.

Домохозяйства с доходом ниже $75 000 сокращают необязательные траты.
Домохозяйства с доходом выше $150 000 — наоборот, увеличивают.

Разрыв между ними становится заметнее каждый квартал.

И это уже не просто история про потребление.

Это разрушение спроса в реальном времени.

Жильё было лестницей к благосостоянию. Её сожгли.

Средний класс в США исторически богател не через портфели акций.

Он богател через недвижимость.

Схема была понятная:
купил дом в 25 лет,
выплатил его к 55,
накопил 300–500 тысяч долларов в виде капитала.

Вот тебе и пенсионная подушка.
Вот тебе и первоначальный взнос детям на жильё.
Вот тебе и главный механизм накопления богатства для обычного человека.

Только вот этот механизм больше не работает.

В 2019 году домохозяйство с доходом $75 000 могло позволить себе 48,8% всех выставленных на рынке домов.
К 2025 году — только 21,2%.

Падение на 56,5% за пять лет.

Это уже не «ухудшение доступности».
Это значит, что целые куски рынка просто улетели в другую вселенную.

Сейчас медианный дом «съедает» 47,7% медианного дохода домохозяйства.
Нормальным уровнем доступности считается 30%.

То есть мы уже на 17,7 процентного пункта в зоне полной недоступности.

Семья со средним доходом $84 000 (по данным переписи за 2024 год) может позволить себе дом максимум за $400 000, если не хочет тратить на жильё больше 30% дохода.

А медианная цена дома в США в марте 2026 года — $407 000.

То есть запаса нет вообще.
Никакой подушки.
Никакого пространства для манёвра.

Национальный дефицит жилья — 4,7 млн единиц по состоянию на 2025 год. Это абсолютный рекорд.

И речь не о нехватке люксовых квартир в Сан-Франциско.

Речь о нехватке жилья, которое может себе позволить обычная семья с детьми.

Жильё — это был главный механизм накопления капитала для среднего класса. Если вы убиваете доступность жилья, вы убиваете и сам этот механизм. А когда он убит, путь от зарплаты к капиталу просто закрывается.

Ваши дети уже не могут купить жильё.
Они не могут накопить equity.
И к 2035 году разрыв в богатстве между теми, кто унаследовал дом, и теми, кто не унаследовал, станет уже межпоколенческим.

И давайте честно:
это не случайность.
Это результат политики.

Но для истории про ИИ важно вот что:
ИИ не строит жильё.
Он только ускоряет потерю рабочих мест, а значит — делает жильё ещё менее доступным.

И удар идёт сначала именно через покупателя.

Апокалипсис начального уровня — это уже похоронная процессия

Вот здесь цифры особенно неприятны. Особенно если вам меньше 30.

вакансий начального уровня стало на 29% меньше с января 2024 года
junior-позиции в американском tech-секторе упали на 67%
недозанятость среди недавних выпускников колледжей в четвёртом квартале 2025 года составила 42,5%

И это не означает «кому-то не повезло найти работу по специальности».

Это значит, что 42,5% всех тех, кто окончил колледж в прошлом году, работают там, где вообще не требуется высшее образование.

Дальше хуже.

37% компаний уже заменили entry-level позиции ИИ.

Глава Anthropic говорит, что через пять лет может исчезнуть 50% начальных беловоротничковых должностей.

Переведём это на обычный язык.

Начальный уровень — это первая ступенька.
Это место, где ты учишься.
Где ты сначала не очень полезен, потому что осваиваешь процессы, клиентов, индустрию.

Компании исторически принимали это как вложение: да, сначала человек «дорогой и медленный», но потом из него вырастает сильный специалист.

Но если entry-level можно заменить ИИ,
зачем вообще нести эти издержки?

Незачем.

И тогда ступеньки просто исчезают.

А теперь ещё один штрих:

77% новых ИИ-вакансий требуют степень магистра.

То есть ты больше не можешь просто закончить вуз и начать карабкаться вверх.

Теперь, чтобы войти в самый низ рынка труда, тебе уже нужно быть почти на вершине образовательной лестницы.

Вот практический сценарий:

Тебе 23 года.
У тебя бакалавриат по бизнесу.
$40 000 студенческого долга.
В 2023 году было 100 000 entry-level вакансий аналитика.
К 2026 году осталось 33 000.

И даже они хотят людей либо с двумя годами опыта, либо с MBA.

У тебя нет ни того, ни другого.

То есть ты не подходишь ни на что, что позволило бы нормально платить по кредиту.

И что дальше?

идти на клиентскую поддержку за $35 000, которую тоже скоро автоматизируют?
снова идти учиться в магистратуру — то есть ещё глубже залезать в долг?
возвращаться к родителям в 23, потому что экономика этой схемы просто не сходится?

И это не единичный случай.

Это повторяется для 150 000 выпускников в год.

А потом эти люди:

не покупают дома,
не заводят семьи,
не тратят деньги ни на что, кроме выживания.

И потребительская часть экономики всё больше начинает напоминать пирамиду без основания.

Петля обратной связи уже замкнулась

Вот здесь всё превращается в замкнутый круг.

Люди теряют работу
Доходов становится меньше
Потребителей становится меньше
Спрос на товары и услуги падает
Компании видят падение спроса
Они начинают резать издержки
Самая крупная издержка — это труд
Они ещё сильнее автоматизируют
Ещё больше людей теряют работу
Повторяем по кругу

Кейнсианская экономика это давно описала:
автоматизация, сокращающая труд, снижает потребление быстрее, чем падение цен успевает его подстегнуть.

Проще говоря: даже если всё станет дешевле, но у тебя нет дохода, ты не начнёшь покупать больше.
Ты просто не купишь ничего.

И эта петля уже работает.

Не надо ждать пять лет и строить прогнозы.
Данные по просрочкам уже всё показывают.

всё больше людей живут от зарплаты до зарплаты
дискреционные траты у нижних групп населения обваливаются
дефолты по субстандартным автокредитам растут

Это не гипотеза.
Это измерения разрушения спроса прямо сейчас, в 2024–2026 годах.

Да, жизнь не обязана быть справедливой.
Но это не значит, что нужно спокойно принимать всё как есть.

Проблема в том, что система как раз принимает.

Потому что верхние 10%, которые обеспечивают почти половину всех расходов, пока ещё не чувствуют удара. Их портфели растут. Они продолжают тратить. Боль сконцентрирована в нижней половине общества, а эта нижняя половина и так обеспечивала только около 30% потребления.

Поэтому с макроуровня всё ещё выглядит терпимо.
Официальная безработица в марте 2026 года — 4,2%.
Сверху кажется, что система работает.

Но снизу — нет.

Просто нижние слои не определяют политику.

Женщины получают этот удар сильнее

Один момент, который часто тонет в разговорах про ИИ и рынок труда:

79% работающих женщин заняты в профессиях с высоким риском автоматизации.
У мужчин — 58%.

Женщины гораздо чаще сосредоточены в:

административной работе,
клиентском сервисе,
офисной поддержке,
clerical-ролях.

А это как раз те сферы, где ИИ особенно хорошо вытесняет людей.

86% самых уязвимых к автоматизации работников — женщины.

И это не история про далёкое будущее.
Это уже происходит.

Даже в таких сферах, как развлечения, маркетинг, реклама, инфлюенсерская экономика, картина та же: у женщин экспозиция к риску выше.

В странах с высоким доходом:

9,6% занятости женщин приходится на задачи, уязвимые для ИИ
у мужчин — 3,2%

То есть женщины подвергаются риску в три раза сильнее именно там, где автоматизация идёт быстрее всего.

А если добавить сюда и без того существующий разрыв в оплате труда — женщины уже получают примерно 82 цента на каждый доллар мужчины за сопоставимую работу — картина становится ещё тяжелее.

Плюс:

переобучаться женщинам часто сложнее из-за ухода за детьми,
переключаться в другие сферы мешает профессиональная сегрегация,
паузы в карьере потом сильнее бьют по зарплате.

Так что эта спираль ударяет по женщинам быстрее и жёстче.

Экономика-штанга: не K-образная, а ещё хуже

Популярное описание сейчас — «K-shaped recovery»: верх идёт вверх, низ идёт вниз.

Но это слишком аккуратная картинка.
На деле форма хуже.

Это уже экономика-штанга:

наверху — ультрапремиум
внизу — ультрадешёвое
середина — выжжена

По данным Fortune за январь 2026 года, которые подтверждаются статистикой ФРС:

топ-1% владеет 31,9% всего богатства
нижние 50% — только 2,5%

Не опечатка.
Две целых пять десятых процента.

Разрыв — 13 к 1.

И дальше ситуацию цементирует владение акциями.

топ-1% владеет 50% всех корпоративных акций
топ-20% — 93%

Нельзя построить потребительскую экономику, в которой:

70% ВВП — это потребление,
а 93% активов принадлежат верхним 20%.

Эта математика не сходится.

Да, богатые тратят больше в абсолютных цифрах.
Но потребление не растёт линейно вместе с богатством.

Миллиардер не тратит миллиард в год.
Семья с доходом $50 000 тратит условно $40 000.
Семья с доходом $500 000 — может, $300 000.

По мере роста дохода доля, которая уходит на потребление, падает.

Поэтому когда все деньги концентрируются наверху, а верх тратит меньшую долю от своих доходов, экономика в реальности становится меньше, чем кажется по бумаге.

И это не политический лозунг.
Это просто бухгалтерская логика.

Переобучение — это сказка, в которую всем нужно верить

И эта сказка не подтверждается.

История «ну просто переобучите людей» очень удобна для политиков. Она позволяет не задавать неприятные структурные вопросы.

Просто переобучитесь.
Просто переезжайте туда, где есть работа.
Просто получите магистратуру.

Звучит легко.

Но данные говорят другое.

За последние годы хоть какое-то обучение получили только 30% работников из группы риска.

Исследования дают неопределённые выводы о реальной эффективности программ переобучения.

RAND прямо пишет, что эмпирических доказательств успеха таких программ при технологическом вытеснении крайне мало.

США тратят на развитие рабочей силы 0,1% ВВП.
Это предпоследнее место в OECD.
Хуже только Мексика.

Исторические исследования показывают, что люди, потерявшие работу из-за технологических сдвигов, даже после переобучения часто сталкиваются с постоянной потерей в зарплате.

Через десять лет они всё ещё зарабатывают на 10–20% меньше, чем зарабатывали бы, если бы остались в своей прежней профессии.

Это и есть «эффект шрама».
Он не исчезает просто потому, что ты прошёл курс.

А для ИИ-волны всё ещё хуже.

77% новых ИИ-вакансий требуют магистратуры.

При этом есть примерно 4 миллиона уязвимых работников в высокорисковых профессиях, зарабатывающих меньше $60 000.

Невозможно взять 4 миллиона человек и «просто» перевести их в позиции, требующие магистерской подготовки.

Это математически абсурдно.

И даже если пытаться — для человека, живущего от зарплаты до зарплаты, цена слишком велика:

два года без полноценного заработка,
плата за обучение,
время,
риск не окупить вложение.

Если бы это всё было так просто,
мы бы уже видели, что схема работает.

Но мы этого не видим.

Главная ловушка — ошибка выжившего

Да, есть статистика, согласно которой 75% работников, получивших обучение от компании и сохранивших работу, потом продвинулись по карьере и получили рост зарплаты примерно на 8,6%.

Но это люди, которые:

уже имели доступ к обучению,
уже работали в более стабильной среде,
уже имели образование, позволяющее быстро осваивать новые навыки

А люди, которые находятся в наибольшем риске — с школьным образованием, без финансовой подушки, в профессиях с высокой автоматизацией — как раз реже всего получают такую возможность.

Поэтому «75% успеха» ничего не значит, если это работает только для условных 15% от всех уязвимых.

Проблема спроса превращается в проблему рецессии

Вот здесь всё выходит на макроуровень.

Если потребительские расходы составляют 70% ВВП, и эти расходы сжимаются потому что:

исчезают стартовые рабочие места
жильё становится недоступным
оставшиеся платёжеспособные покупатели концентрируются в верхних 10%
у этих 10% потребление зависит от цен активов, а не от стабильных зарплат
кредитный стресс растёт

то у вас возникает не проблема предложения и не проблема эффективности.

У вас возникает проблема спроса.

А рецессии и стагнация — это как раз проблемы спроса.

Когда потребления недостаточно, чтобы «впитать» произведённые товары и услуги:

запасы растут
компании сокращают часы работы
безработица увеличивается
потребление падает ещё сильнее

Мультипликатор начинает работать в обратную сторону.

Обычно на кризис спроса отвечают либо:

бюджетным стимулированием,
либо денежным смягчением, то есть снижением ставок.

Но 2026 год выглядит иначе.

Государство не настроено на стимулы.
ФРС пытается балансировать между борьбой с инфляцией, которая ещё не остыла до конца, и страхом перед финансовой нестабильностью, если ставки останутся высокими.

Пространства для манёвра почти нет.

То есть если спрос начнёт сжиматься из-за вытеснения работников ИИ и коллапса доступности жилья, возможности для нормального ответа будут очень ограничены.

И тогда появляется третий сценарий.

Не драматический.
Не революционный.

Просто медленное вымывание спроса на протяжении целого десятилетия.

Иногда — рецессия.
Потом краткое восстановление на стимулах.
Потом снова сжатие.

С каждым циклом база потребления становится ещё чуть меньше.

к 2035 году потребление — уже не 70% ВВП, а 65%
к 2040 — уже 60%

Экономика не рушится в один день.

Она усыхает.
Медленно.
Почти незаметно.

Пока в какой-то момент вы не понимаете, что средний класс просто исчез.

Политэкономия бездействия

И вот тут самая неприятная часть, о которой почти никто не любит говорить.

Те, кто выигрывает от этой системы — верхние 10%, владельцы акций, ИИ-компании, тех-руководители — это же и есть люди, которые:

финансируют политические кампании,
нанимают лоббистов,
сидят в советах директоров

А те, кто страдает — нижние 50% — обладают куда меньшей политической силой.

Они реже голосуют.
Они сильнее раздроблены географически.
Их интересы хуже организованы.

А верхним 10% пока хорошо.

Они обеспечивают почти половину всех трат.
Их портфели растут.
Зачем им поддерживать политику, которая ограничит автоматизацию или перераспределит часть богатства?

Ответ очевиден: незачем.

И они этого не делают.

Предложение OpenAI от апреля 2026 года про «автоматические стабилизаторы» — прекрасный шаблон такой логики:

дайте нам дальше вытеснять людей с работы как угодно, а мы предложим временные меры поддержки, которые красиво выглядят на бумаге, но всё равно не пройдут через Конгресс — потому что налоги, которыми это надо финансировать, мы же сами потом и поможем заблокировать.

Это не заговор.
Это просто обычная политэкономия.

Люди, которые выигрывают от вытеснения работников ИИ, одновременно контролируют и сам разговор о вытеснении работников ИИ.

Поэтому сценарий медленного сползания — это и есть базовый сценарий.
Не потому, что он неизбежен.
А потому, что стимулы системы настроены именно на него.

Почему это важнее, чем сама технология

Вся экономическая история вокруг ИИ — это не про то, стали ли языковые модели умнее.

Не про то, заменят ли агенты ваших коллег.
(Частично заменят.)

Не про темп роста возможностей.

Главное здесь вот что:

сама потребительская база, которая и есть экономика, сейчас системно демонтируется.

Потребление — это 70% ВВП.

Нельзя одновременно:

уничтожать средний класс,
уничтожать entry-level,
лишать перспектив молодых,
сильнее бить по женщинам в уязвимых профессиях,

и при этом надеяться, что экономика будет нормально жить.

Так не бывает.

Рост производительности не компенсирует это вытеснение, потому что:

рост производительности пока в основном теоретический(успешны только 28% ИИ-проектов)
а вытеснение уже измерено(55 000 сокращений только в 2025 году, 6,7% просрочек по субстандартным кредитам, 42,5% недозанятости выпускников)

Это выглядит как экономическое самоубийство, только с кучей промежуточных шагов.

Но система в него уже встроилась.

Потому что альтернатива — замедлить автоматизацию, чтобы сохранить доходы среднего класса, перераспределить прибыль от капитала в пользу работников, серьёзно вложиться в переобучение и жильё — требует политического согласия, которого сейчас просто нет.

Верхним 10% пришлось бы проголосовать за меры, которые уменьшат их собственную концентрацию богатства.

Они этого не сделают.

А значит, спираль спроса будет затягиваться дальше:

entry-level исчезает
жильё остаётся недоступным
молодые не могут подняться по лестнице
не покупают дома
не тратят
спрос падает
компании автоматизируют ещё сильнее
ещё больше рабочих мест исчезает

И по кругу.

И все данные говорят, что это уже не прогноз.

Не модель.
Не страшилка.

Это уже измеряемая реальность.

ссылка на оригинал статьи https://habr.com/ru/articles/1024946/