Сколько оставлять детям?

Это один из самых странных и при этом самых частых вопросов, которые задают люди, создающие капитал. С одной стороны — желание дать своим детям больше, чем было у самого; с другой — страх, что они вырастут избалованными и всё это порушат. Но если посмотреть на наследование чуть шире, становится видно, что сама постановка вопроса немного кривая.

 Потому что каждое поколение кажется предыдущему избалованным.

 Если вернуться на 50–70 лет назад, то мы увидим совершенно другой мир. Ограниченный доступ к еде, медицине, образованию. Высокая детская смертность. Изнурительный физический труд для того, чтобы обеспечить базовые условия жизни. В сравнении с миром полувековой давности наша реальность — с доставкой еды, медициной, интернетом и доступом к знаниям — действительно выглядит как «избалованность».

 Но это не избалованность. Это результат эволюции.

 Каждое поколение убирает боль предыдущего. Если какая-то часть жизни «обезболена», логично, что следующее поколение привыкает жить без этой боли. В противном случае весь смысл прогресса теряется. Поэтому распространенное мнение «мы страдали — пусть и они пострадают» не имеет под собой никакой рациональной основы. Это не стратегия, это эмоциональная реакция.

 В то же время есть важная и тонкая грань, которую нельзя игнорировать. Грань между тем, что человек пользуется благами, и тем, что он теряет мотивацию что-либо делать. Именно здесь начинается самое интересное.

С точки зрения психологии и поведенческой экономики мотивация человека находится в зависимости от неудовлетворенных потребностей. Это отражено в классической пирамиде Маслоу: пока не закрыты базовые уровни — безопасность, еда, жилье, — человек не думает о самореализации, высоких смыслах и «чем бы мне заняться по-настоящему». Он решает задачу выживания.

 Здесь и возникает парадокс. Если вы не даете детям базы — они тратят жизнь на удовлетворение насущных потребностей. Если даете слишком много — есть риск, что они вообще не начнут шевелиться.

Чаще всего проблема кроется не в деньгах как таковых. Например, в исследованиях наследников крупных состояний (в том числе работы Williams Group) регулярно всплывает одна и та же статистика: около 70% семей теряют значительную часть капитала ко второму поколению и до 90% — к третьему. Основные причины — не налоги, инвестиции или «плохие активы», а неподготовленность наследников, конфликт внутри семьи и отсутствие общих принципов.

 Портят людей не деньги – портит отсутствие системы.

 Более того, есть и обратная сторона. Исследования влияния технологий и среды показывают, что доступ к ресурсам сам по себе не делает человека глупее или слабее. Он просто перераспределяет энергию. Если раньше нужно было идти в библиотеку и искать информацию часами, то сегодня это можно сделать за минуты, например, через ChatGPT. Это не деградация — это высвобождение ресурсов. Вопрос только в том, на что эти ресурсы дальше направляются.

 Мы подходим к ключевой мысли. Наследование — это вообще не про деньги. Точнее, деньги — самая простая и наименее значимая часть передачи благосостояния.

 Настоящее наследование — это передача системы: мышления, подходов, отношения к риску, к деньгам, к жизни. Это способность принимать решения, понимать последствия и не разваливать то, что уже создано.

 Если посмотреть на устойчивые богатые семьи, то почти во всех случаях есть одна общая черта: дети вовлечены в процесс. Они не просто наследуют капитал — они понимают, как он устроен, зачем он нужен и какие задачи решает. Иначе говоря, это не история «вот тебе деньги, живи как хочешь», а история «вот система, внутри которой эти деньги имеют смысл».

 В таком подходе и содержится ответ на главный вопрос: «Сколько оставлять?» Столько, чтобы закрыть базовые потребности и дать фундамент. Но не столько, чтобы убрать необходимость принимать решения и нести за них ответственность. Ведь если у человека не закрыта база — он не поднимается выше. А если у него нет необходимости думать — он не развивается.

 Баланс между возможностью не думать о насущном и неизбежностью развития / движения вперед — единственное, что имеет значение.

 При этом важно понимать ещё одну вещь, о которой редко говорят. Когда человек строит капитал, он платит за это временем, вниманием и качеством жизни «здесь и сейчас». Многие вещи откладываются в долгий ящик, игнорируются. Это естественная цена за результат. Но возникает закономерный вопрос: а ради чего всё это?

 Если ответ «чтобы дети жили лучше», то пусть у них будет эта возможность. Если ответ «чтобы они сами всего добились», то возникает противоречие: зачем тогда вообще этот капитал создавался? Значит, идея «ничего не оставлю — пусть сами» чаще всего не про стратегию, а про страх:

—    страх потерять контроль.

—    страх вырастить «не таких» детей.

—    страх, что всё это окажется зря.

 Но гарантии нет ни в одном из сценариев. Можно не оставить ничего — и получить потерянное поколение. Можно оставить всё — и получить то же самое. А можно сделать единственную работающую вещь: выстроить систему и постепенно вовлекать в неё новое поколение.

 Тогда деньги становятся не целью и риском, а инструментом внутри этой системы. Может, вместо того, чтоб пытаться заработать еще один миллион, самое время спросить —  что дальше? Заработаю и куплю себе яхту или частный джет. Так ли это важно для завтрашнего дня, ведь часто в погоне за достатком остаются забытыми будущие поколения, а вспоминают о них тогда, когда поздно что-либо менять. Дети мгновенно обесцениваются — становятся избалованными, неблагодарными и т.д. Но они не виноваты в том, что папа или мама закрывали свои дефициты через потворство прихотям своего чада, вместо того чтоб проводить с ним время, строить вместе бизнесы. Устраивать дни разговоров, путешествовать, ходить в походы, показывать, как преодолевать трудности, как строить коммуникацию, разбираться со своими желаниями… Да и в принципе знакомиться со своими детьми! Мы с супругой не раз ловили себя на мысли, что не слышим своего ребенка, потому что «знаем лучше него». Но это неправильно!

 Да, мы действительно можем хорошо понимать и чувствовать собственного ребенка, но тем не менее не знаем его на 100%, и наша родительская задача — передать ему наши умения и навыки, научить тому, что умеем сами, и отпустить, просто будучи рядом, впоследствии оставив капитал, который поможет ему не беспокоиться о том, о чем пришлось беспокоиться нам, а жить в настоящем, думая о будущем!

 Ни одна структура наследования не решит фундаментальной задачи: наследование начинается с рождения, и лучшее, что вы можете дать своим детям, — это вы и ваше время.

 Остается не менее важный вопрос, как передать детям финансовый капитал, если вы сами не работаете с ним? Как рассказывать про важность накоплений, если сами по уши в кредитах? Как учить преодолению трудностей, если сами боитесь поговорить с начальником о повышении или сменить работу? Как говорить о долгосрочных целях, когда в комментариях пишете, что в этой стране невозможно что-то планировать больше, чем на 5 лет! Как учить коммуникации, если сами двух слов связать не можете? Вот вам отличный вариант для семейного досуга: клуб дебатов, когда вы делитесь на команды, выбираете тему и каждый защищает свою позицию посредством фактов, аргументов и т.д.

 Как-то один из моих клиентов, когда мы с ним формировали план (искренне надеюсь, что у него все хорошо), сказал: «Дети заставляют нас стать лучшей версией себя!» Это стало для меня ключевой идеей. А еще, как говорит мой партнер, если тебе нравится человек, то делай с ним бизнес! Именно поэтому я уже сделал портфель для сына и частично вовлекаю его в процесс — и чем дальше, тем больше.

 Конечно, такие мысли могут возникнуть только тогда, когда вы переместились из зоны выживания в зону философии. А значит, выглядите для предыдущих поколений избалованными. И слава богу! Это отлично! Значит, у вас есть возможность продолжать строить лучший мир для будущих поколений.