Итак, Вадим Мацкевич заканчивает школу. Заканчивает, кстати, блестяще, не смотря на то, что овладел далеко не всем науками, по его словам. Но многочисленные грамоты и парижский робот приносят ему аттестат с отличием и золотую медаль.
Все это означает, что в Московский энергетический институт выдающегося парня возьмут без экзаменов. Так что, он не только будет штудировать точные науки в лекционных залах, но и бегать по столичным театрам, наслаждаясь игрой тогдашних звезд в лице Ливанова, Москвина и других.
Московский энергетический институт (МЭИ).
Но, как обычно, у судьбы свои планы. МЭИ Мацкевич не окончит, потому что в страну придут “сороковые роковые”. При чем сообщение Молотова о вероломном нападении фашистской Германии застанет Мацкевича и его однокашников в самый разгар сессии. В первые же дни ребят возьмут в охапку и кинут рыть укрепления под Вязьмой.
Там Вадим впервые увидит огненный вихрь войны своими глазами. Как он вспоминал, кормили их рабочее отделение отвратительно, пацаны чуть ли не падали в обморок от голода и переутомления. Тогда начальник отряда по фамилии Багратуни нашел оригинальное решение: назначил Мацкевича главным по продснабжению и пообещал всевозможные кары в случае провала.
Еду — хлеб и сахар — отыскать удалось. Но на обратном пути груженная добром полуторка попала в поле зрения немецкой эскадрильи “Юнкерсов”, появившейся словно из ниоткуда:
“На обратной дороге я обратил внимание на то, что на обочинах стоят какие-то сооружения, похожие на танки, сделанные из земли или навоза, а между дорогой и лесом располагаются сотни темных фанерных квадратов, напоминающих пушки.”
Немцы забомбили “в щебни” лже-батальон из навоза и попытались попасть в грузовик, но экипажу достались только осколки, застрявшие в мешках со снедью. В итоге шофер полуторки получил медаль, так как своим появлением и отчаянными маневрами создал видимость отступления, заставив немцев полностью потратить не дешевый боезапас на декорации из навоза, изображавшие боевой расчет.
Bell P-39 “Аэрокобра», на которую лейтенант Мацкевич засматривался.
Однако вскоре “институтских” перебрасывают в тыл для обучения, так как их боеспособность была более чем сомнительна. Мацкевича сначала направляют в крюковскую разведшколу, так как он говорил по-немецки, но потом его заносит в Военно-воздушную академию в Йошкар-Оле. В воздушном полку, в последствии, он будет восторженно глазеть на “Аэрокобр” и “Бостоны”, поставлявшиеся по лендлизу. Что его особенно поражало, так это то, как хорошо были отрегулированы американские машины с защитой “fool proof”, чтобы никто не лазил внутрь.
Искусство невидимого боя
Судьбоносный случай для Мацкевича произойдет в 1944 году. К тому моменту немцы придумали способ осуществлять в небе “невидимый бой”: С помощью какой-то чертовой техники они рано засекали передвижение бомбардировщиков и транспортников, налетали «сюрпризом» и решетили самолет. Потери были болезненными, особенно у челночной авиации союзников.
Но РККА удалось захватить два трофейных Мессершмитта-110 с той самой загадочной конструкцией на борту, которая называлась ФУГ-202 — самолетный радиолокатор перехвата воздушных целей.
Лейтенант Вадим Мацкевич.
Этот радиолокатор заменял немецким асам глаза и они заранее понимали куда надо лететь и куда бить. Чтобы понять как ФУГ-202 работает и как найти для него “противоядие”, нужно было тестировать его на практике, а трофейные “Мессеры” были в некудышнем состоянии: отступавшие “фрицы” со злобы основательно понаделали в них дыр да еще как будто со станкового MG 34. Один из “Мессеров” в итоге разбился, а к другому прикрепили испытательно-инженерную группу с лейтенантом Мацкевичем в составе.
И это был сущий кошмар… У оставшегося дребезжавшего самолета то и дело по очереди глохли двигатели, падало давление масла. Сам Мацкевич перед каждым вылетом оставлял золотые часы фирмы “Павел Буре”, талоны в столовую и деньги однополчанам, но с условием: деньги пропивайте, талоны проедайте, а часы будьте любезны отправить матушке домой. К счастью, Бог миловал, и опять не обошлось без очередного странного происшествия.
Мессершитт-110 с ФУГ-202 на носу.
На ручке отопителя в трофейном Мессере был набалдашник из красивой перламутровой пластмассы, который понравился Мацкевичу, мечтавшему его однажды прикарманить. Однако кто-то из техников сделал это раньше и в кабине просто осталась торчать острая металлическая палка без набалдашника. Вот что рассказывал сам Мацкевич далее:
“Мы уже отлетали и шли на посадку на двух моторах (слава Богу!), когда летчик объявил, что не выпускается правое шасси самолета, стал его вытряхивать и вместе с ним вытряхнул из сиденья и меня. Когда я падал со своего места, острая ручка отопителя, оставшаяся без защитного шарика, вонзилась мне в ногу почти до самой кости, пропоров унты и толстые брюки. Кровь забрызгала кабину. Но злополучное шасси все-таки вышло, мы сели.”
Естественно, в следующий вылет Мацкевич пойти не мог и его место занял ведущий инженер Осипов. Последний из двух немецких самолетов разбился в тот же день…
Дисплей на электронно-лучевых трубках УКВ-диапазона системы “Lichtenstein”: Левая трубка отображала другие самолёты впереди в виде «горбиков» (выступов). Центральная трубка показывала дальность до конкретной цели, а также находилась ли она выше или ниже. Правая трубка указывала, находится ли цель слева или справа.
А ФУГ-202 Лихтенштейн B/C был импульсным радиолокатором, работающим на длине волны в 61 см, с частотой около 500 МГц. Он продуцировал короткие мощные радиочастотные импульсы, которые через антенную систему направляются в пространство и затем отражаются от поверхности самолета противника. После передачи импульса антенный переключатель выключал передатчик и активировал высокочувствительный приемник, который сканировал слабое радиоэхо. Затем, расстояние до цели вычислялось по времени запаздывания эхо-сигнала, а направление на цель определялось по ориентации антенны, в которой прием эхо-сигнала был максимален.
Мацкевичу удалось вычислить, что дальность действия локатора составляла около 1 800-2 200 метров. Но это не устраивало командование, включая адмирала Акселя Ивановича Берга, будущего замминистра обороны СССР. По их мнению, рабочее расстояние локатора могло составлять 5-6 километров. Та что приказ был четкий: ищите!
Адмирал Аксель Берг.
Однако поступившие из Финляндии разведанные в итоге подтвердили правоту Мацкевича: радар действительно засекал цели на расстоянии 1 800 метров, ни на йоту больше. Приди эти данные на 7 дней раньше, и инженер Осипов вместе с пилотом Журавлевым остались бы в живых. Испытателям полагались солидные доплаты за риск: летчику 100 000, инженеру 60 000, технику 30 000 рублей. Свои деньги Мацкевич передал семьям двух погибших товарищей.
Поскольку от работы FUG-202 сильно страдали союзники, они первыми нашли решение как обмануть летающих фрицев. Установив рабочий диапазон ФУГа, они отстреливали серебристые металлические ленты, длинной в половину или четверть волны ФУГа, которые давали радару кучу ложных сигналов (дипольных помех), маскируя самолет. Эта система называлась “Window” или “Chaff”, то есть “плевела”.
Полоски “Chaff” на производстве.
Бомбардировщик Avro Lancaster сбрасывает чафф-полоски во время воздушного боя.
Чафф-фольга крупным планом.
Впервые она была применена в воздушной операции “Гоморра” 1943 года, когда по Гамбургу был нанесен массированный удар союзными ВВС. Рейх оперативно “срисовал” систему, назвав ее Düppel — она использовалась уже в ответном воздушном налете на Лондон в 1944.
Иногда бойцы и техники были настолько на волоске от не случившейся трагедии, что она превращалась в комедию. Так однажды створки бомболюка самолета, в котором летела команда Мацкевича, не закрылись по какой-то причине и он полез проверить к окошку под сиденьем стрелка-радиста:
“Я на животе пролез к нему под сиденьем стрелка и обнаружил, что бомба ФАБ-25 свисает из бомболюка вниз носом, предохранительная вертушка у нее свернулась, и бомба удерживается лишь створками люка. Я как безумный закричал, что садиться нельзя — бомба при посадке взорвется. И вдруг я понял, что я себя не слышу: забираясь под сиденье радиста, я сорвал фишку к СПУ со своего шлемофона. Значит, меня никто не слышит. А самолет, судя по всему, уже идет на посадку. Я мигом выполз из-под сиденья, стянул шлемофон у радиста и передал сообщение. Последовал резкий рывок самолета вверх, а за хвостом самолета в воздух поднялся целый дом: крыша — вверх, стены — в стороны. Когда мы сели, выяснилось, что бомба упала с краю аэродрома и угодила в курятник: мы истребили более 50 кур.”
Американские бомбардировщики B-17 “ Летающая крепость” также использовали систему “Window”.
Товарищ “Товарищ”
Последний год перед Победой пронесся стремительно. Группа Мацкевича так и не смогла найти эффективное противоядие немецким ухищрениям — техники Рейха изгалялись как могли, совершенствуя системы обнаружения до самого конца.
Первая идея как “законтрить” пришла Мацкевичу аккурат по конец Великой Отечественной, но ни маршал авиации Скрипко, ни другие высочайшие чины не отреагировали на его предложения. Казалось бы, эта технология больше никогда не потребуется.
Но как обычно, великим изобретениям способствует судьба. И так уж получилось, что Вторую мировую сменит война Холодная, со всеми своими атрибутами. Одним из ярчайших ее проявлений станет знаменитый американский план “Дропшот”, который подразумевал ядерную аннигиляцию 100 городов в СССР посредством стратегической дальней авиации. Сто советских Хиросим. Только еще хуже и страшнее.
Ястреб империализма “Sabre F-86”.
Дропшот не состоялся по массе причин и одной из них, возможно, была высокая результативность советской авиации на театрах боевых действий в Корее. Войны Севера и Юга, но с чосонским колоритом.
Итак, в порту Чемульпо высаживаются американские силы и начинают громить почти победившие войска коммунистической Кореи. СССР приходит на помощь и активное участие в войне принимает авиадивизия героя ВОВ Кожедуба, которая налетами из китайских Андуня и Мяугоу нещадно трепала капиталистов в воздухе.
В ответ, американцы высылают полтысячи “Sabre F-86” — страшные машины. Они могут “работать” в воздухе не 1, а 3 часа и, что еще хуже, были оснащены электронными прицелами AIC, которые рассчитывали дальность до вражеского объекта автоматически аж на 2 километра.
Знаменитому советскому асу Ивану Кожедубу нельзя было напрямую участвовать в конфликте в силу конспирации: советские летчики позиционировались как корейцы и китайские добровольцы.
Успешно трепавшие “ястребов империализма”, сталинские “соколы” теперь потеряли господство в небе. Новый самолет буквально рубил нашу авиацию саблей, оставляя после себя по 5-10 сбитых машин в день. Вспоминает Мацкевич:
“Американцы часто использовали далеко не джентльменский прием, неожиданно атакуя МИГи со стороны хвоста. Дело в том, что наши базы располагались на севере, и когда самолеты возвращались из боев, солнце слепило летчиков сзади. Этим обстоятельством и пользовались американские летчики: Ф-86 «висели» в заливе над морем, куда МИГам заходить не разрешалось, и поджидали возвращающиеся из боев МИГи, заходя в атаку сзади из тех зон, в которых летчики МИГов из-за слепящего солнца контролировать не могли.”
Ситуация была аховая и из Москвы поступает личное распоряжение Сталина создать устройство предупреждения о приближении врага в воздухе. Работу ведут сразу несколько НИИ, одно из которых выкатывает установку “Позитрон”. Только она была очень проблемная: радиус действия всего 800 метров, реагирует вообще на все самолеты и весит добрых 120 килограмм (!) Наступает звездный час лейтенанта Мацкевича….
Легендарный МиГ-15. Американцы обещали $100 000 за каждый пригнанный экземпляр.
“Русский ответ F-86” из журнала Air Force.
Он возвращается к своей идее о способе обнаружения немецких “Мессеров”, только в контексте Кореи. И вот как он представлял себе это технически: его устройство — это станция предупреждения об облучении радиолокатором. Иными словами антирадар, который четко пеленгует направленный на советский истребитель радиолокационный сигнал.
У радиолокации “Сейбров” была своя личная частотная сигнатура 9,4 ГГц, а это значит, что американец выдавал бы себя с головой таким образом. Сигнал достаточно поймать, чтобы успеть предупредить нашего летчика о том, что его взяли в прицел.
Устройство AN/APG-30, задействованного в системе AIC.
Дальномер ID-295, использованный в AN/APG-30.
К тому же, станция Мацкевича работала на рекордные 10 километров и была не больше портсигара: свободно умещалась на ладошке, а в самолете ее можно было закрепить где угодно. Правда, внезапно, на пути у Мацкевича встанут интриги управленцев по части технического вооружения и ему придется пройти по тернистой тропе.
Сначала его обвинят в космполитизме и “преклонении перед западом”, за то что он расхвалил конструкцию американского AIC. Затем, непосредственное начальство обвинит его в шарлатанстве, ссылаясь на экспертное заключение военпромовцев: они, дескать говорят 800 метров — это предел, а инженер-выскочка обещает сразу 10 км!
Все эти перипетии чуть не закончатся для изобретателя нервным срывом — он сильно переживал и даже заработал язву желудка, после того как был уволен в запас “за назойливость”. Но на помощь вновь пришел Его Величество случай. В поликлинике генштаба он подробно изложит свое хождение по мукам психиатру, который лечил инженера Микояна, автора МиГов, погибавших на корейском фронте.
Выдающийся советский авиакоснтруктор Артем Микоян.
Он дает совет обратиться лично к конструктору, что у Мацкевича чудом получается благодаря знакомству с Георгием Береговым. Будущий космонавт, он успел побыть испытателем микояновских машин и когда узнал, что чудо-коробочка Мацкевича стоит всего полторы сотни и может спасти жизнь человека и самолет за 800 000 рублей в придачу, он немедленного состыковывает его с племянником авиаконструктора.
Георгий Береговой, 12-й по счету советский космонавт.
Триумф в небе
Антирадар “Товарищ”, поставленный в МиГах.
Микоян поверил в успех маленькой безымянной станции. На зло НИИ, где работал Мацкевич, а также всем остальным, кто еще недавно обвинял его в шарлатанстве. Однако они, наверное, втайне надеялись на фиаско его изобретения — провожать лейтенанта не пришел никто.
Но чудо-коробочка Мацкевича спасла кожедубовских асов. Первые десять станций установили за ночь и на следующий день, полный ожесточенных боев, потери в воздухе равнялись… нулю. Антирадар не только чувствовал прицел за 10 км, но и отличал американские машины от наших, как и было обещано!
Коробочку уважительно нарекли “Товарищ”. И за три месяца 500 таких “Товарищей” заступили на постоянное боевое дежурство. Правда не обошлось без трудностей: сначала он сбоил, когда начался сезон дождей потерял свою дальнозоркость — Мацкевич устранил неполадку, случайно засунув антирадар в рисовую смолу. Это дало устойчивость к высокой влажности и “Товарищ” вновь заработал как надо.
В другой раз, “товарищу” стали чудиться ложные цели в воздухе и у Мацкевича ушли бессонные ночи на поиск проблемы, но все было бестолку. Ситуация накалялась, а тут еще и сообщили, что товарищ Сталин лично наблюдает за успехами конструктора. Случай спас один из пилотов, заметивший, что устрйоство сбоит, когда работают воздушные тормоза. Положение исправила губчатая резина, в которую “пеленали” хрупкие грузы, и станция заработала вновь как ни в чем не бывало.
Советские ВВС в итоге заставят американцев страшно грустить. Особенно отличится полк Шестакова, известный беспримерной храбростью и дерзостью. Когда он выходил на боевое задание, американские радиоканалы бросали полный ужаса сигнал: “Шестаковские бандиты в воздухе!” В итоге, американских самолетов будет сбито в два раза больше, чем советских.
А Мацкевич будет героем. Его лично поблагодарит Мао Цзедун, прислав в подарок новую “Победу” и 4 000 рублей для покупки гаража. Соседний от Мацкевича гараж займет никто не иной, как Юрий Гагарин.
Второй робот Мацкевича и его ребят, 1959 год.
Вадим Мацкевич вернется в уже ставший родным для него Чкалов и продолжит кипучую научную работу. А все свободное время посвятит местной станции юных техников. Он построит с ребятами еще одного робота, снова пережив восторг собственного детства. Этого робота заметит на выставке ВДНХ Ричард Никсон — тогдашний вице-президент США. Его так впечатлит поделие подопечных Мацкевича, что он подарит им, среди прочего паспорта “почетных граждан Америки”.
Вадим Мацкевич в 2000-х. Фото, вероятно, сделано для интервью журнала “Огонек”.
Но гениальный изобретатель останется на родине до конца дней. Он никогда не сомневался в одаренности своего народа, особенно детей, подытожив эти мысли довольно важными словами: “Надо обучать электронике в школе! В детском саду! Это возможно, поверьте.“
Мемуары Вадима Мацкевича “Солдат империи”.
ссылка на оригинал статьи https://habr.com/ru/articles/1049372/