На Финансовом конгрессе Банка России в начале июля Герман Греф и Эльвира Набиуллина поспорили о переохлаждении экономики, а когда глава Сбербанка попросил слушателей высказать свое мнение, большинство воздержалось. Это не случайно: в силу ряда недостатков экономического образования, финансисты не в состоянии разобраться в проблемах, связанных с выбором правильной денежно-кредитной политики, и фактически это сейчас под силу только искусственному интеллекту.
Спор на конгрессе инициировала модератор встречи Набиуллиной и Грефа – Элина Тихонова, телеведущая на канале РБК. Она отметила, что в ЦБ не видят признаков переохлаждения экономики, так как безработица не растет, производительность отстает от роста зарплат, однако глава Сбербанка Герман Греф утверждает, что переохлаждение есть. «Где тут Банк России ошибается?» – спросила она его.
Почему никто не хочет спорить с Набиуллиной и Грефом?
Глава Сбербанка сказал, что Банк России говорит, будто экономика охлаждается, но не переохладилась, и риски инфляции и переохлаждения находятся в равновесии, но, по его мнению, асимметрия здесь очевидна, и точку равновесия уже прошли. В качестве обоснования своих слов он сослался на падение инвестиций в течение последних четырех кварталов.
Эльвира Набиуллина согласилась с тем, что инвестиции сокращаются, но отметила, что «Всем нравится переохлаждением пугать. Но когда мы говорим перегрев – никто не спорит, что перегрев – это когда спрос повышает предложение. А когда говорим переохлаждение – это значит, что у вас спроса недостаточно должно быть для тех возможностей, которые есть у предложения. Значит должны быть незадействованные ресурсы, прежде всего трудовые. Мы это видим? Нет.»
После такого обмена мнениями Герман Греф попросил поднять руки тех слушателей, которые считают, что экономика находится в состоянии переохлаждения. Итог озвучила модератор: «Рук не то чтобы много. Можно сказать, единицы. Все первые ряды, особенно сотрудники Банка России, конечно, руки не подняли».
Затем Герман Греф попросил поднять руки тех слушателей, которые считают, что необходимо продолжать охлаждать экономику, так как имеются проинфляционные риски. Рук оказалось в пять раз меньше, чем в первом случае. Итог двух туров голосования подвел глава Сбербанка, который отметил, что «многие воздержались».
Таким образом, большинство собравшихся то ли не имело своего мнения по данному вопросу, то ли не захотело его сообщать. Это не случайно, в данном случае мы имеем дело, в частности, с проявлением такого явления как расхожая мудрость – распространением в обществе устаревших представлений об экономике, которые считаются приемлемыми, даже если являются ошибочными. О нем писал еще в прошлом веке американский экономист Джон Гэлбрейт, а до него еще в позапрошлом веке писатель Федор Достоевский (см. «Дневник писателя – Продолжение. Выпуск 1: О чем бы писал Достоевский в современной России?»).
Одной из характерных черт этого явления является стремление людей говорить то, что от них хотят услышать, и нежелание говорить то, что может помешать их благополучию и противоречит общепринятому мнению, даже если оно не соответствует фактам.
В данном случае понять, что следует говорить, было сложно. С одной стороны, исходя из карьерных соображений надо демонстрировать согласие с Эльвирой Набиуллиной, которая как раз и представляет сложившуюся сейчас в российской элите расхожую мудрость. С другой стороны, все чувствуют, что экономика по факту не то что переохладилась, а уже почти замерзла, и учитывают, что Эльвира Набиуллина в следующем году должна покинуть пост главы Банка России, а один из кандидатов на этот пост – Герман Греф. Поэтому соглашаться с Эльвирой Набиуллиной как-то неправильно, да и может быть вредно для карьеры в будущем. В таких условиях лучше промолчать, как участники Финансового конгресса и поступили. Мудрый поступок с точки зрения карьеры, не зря речь идет о расхожей мудрости.
Несколько сложнее обстоят дела с прессой. Об упомянутом голосовании и о том, что многие зрители воздержались от выражения собственного мнения, сообщили буквально пара изданий, хотя, возможно, данный момент был самым примечательным событием на Финансовом конгрессе, так как он наглядно продемонстрировал уровень обоснования денежно-кредитной политики в РФ и дискуссии по ее поводу. О сути спора написали многие, и даже некоторые эксперты высказали свое мнение, но, как правило, весьма мудро (как будто они все работают в ЦБ), в том духе, что, мол, можно понять и Набиуллину, и Грефа, и оба в чем-то правы. А голосование никто не комментировал. То есть тоже фактически решили воздержаться. И это тоже весьма примечательный факт.
Только на портале «Столыпин 2.0» отметили, обсуждая дискуссию на конгрессе, что в ЦБ используют представления, которые давно устарели, причем на портале уже давно и довольно последовательно проводят данную мысль.
В России нет институтов, обеспечивающих эффективность монетарной политики
Отсутствие в обществе понимания того, что представления сотрудников Банка России об экономике и финансах соответствуют расхожей мудрости и устарели, является проблемой, решение которой необходимо для успешного экономического и социального развития страны.
Дело в том, что денежно-кредитная политика, согласно современным научным представлениям, должна формироваться исходя не только из чисто экономических показателей типа спроса, предложения, трудовых ресурсов, и т. д., но и с учетом комплекса факторов, которые обычно рассматриваются в рамках институциональной и поведенческой экономических теорий, и связаны с влиянием правил поведения людей (институций) на экономику. И вопрос о ставке должен рассматриваться в рамках такого комплексного подхода к денежно-кредитной политике, а не в пределах каких-то частных моделей спроса/предложения, нагрева/охлаждения и т. п. То есть нужная экономике величина ставки ЦБ определяется в значительной степени неэкономическими факторами – институциями и институтами. В России институций и институтов, необходимых для обеспечения эффективного функционирования финансов в капиталистической экономике, нет, поэтому в финансовой системе страны постоянно что-то идет не так, как надо.
Хороший показатель этого – реальна процентная ставка ЦБ, по величине которой Россия в 2024 году вышла на второе место в мире, обогнав Мозамбик, который находился на третьем месте, и уступив только Венесуэле. Вот проблема, которой следовало бы заниматься ЦБ, и которую стоило бы обсуждать Грефу и Набиуллиной. А для ее решения как раз и нужны представления, связанные с поведенческой и институциональной экономикой, так как для ликвидации сомнительного рекорда требуется институциональная перестройка всей финансовой системы страны.
Об отсутствии в России ряда институтов, обеспечивающих эффективность капиталистической экономики, писал еще лауреат премии Банка Швеции по экономике имени Альфреда Нобеля 2001 года, профессор Колумбийского университета Джозеф Стиглиц. Совместно с Дэвидом Эллерманом он подготовил план экономических реформ «Макро и микроэкономические стратегии для России», который был опубликован в 2000-м году. Но рекомендации экономистов в России услышаны не были, необходимые для нормального функционирования капитализма институты отсутствуют и по сей день.
В российском ЦБ, похоже, не подозревают, что для того, чтобы используемые ими монетаристские методы давали положительный результат, необходимо существование специальных институций и институтов. В ЦБ стремятся копировать действия ФРС и ЕЦБ, пытаясь регулировать инфляцию посредством изменения ставки, но не замечают, что ФРС и ЕЦБ используют этот метод в других условиях, обеспечив предварительно низкий уровень реальных ставок посредством создания (совместно с правительствами) специальных институтов. Поэтому там инфляция чутко реагируют на небольшие изменения ставок, даже когда эти ставки немного отличаются от инфляции. В России таких институтов нет, поэтому инфляция и экономика малочувствительны к ключевой ставке, и ее приходится задирать до рекордных уровней, в результате чего подавление инфляции приводит фактически не к охлаждению, а к удушению экономики (судя по темпам роста производства и ВВП).
Современные представления – это поведенческая и институциональная теории
В ЦБ достижения современной экономической науки игнорируют, хотя указанные выше теории постепенно приобретают все большее влияние. С 2000 года девять премий имени Нобеля, присваиваемых Шведским ЦБ, были присуждены за исследования, проведенные в их рамках. Но российские финансисты безнадежно отстали от современной экономической мысли. Поэтому на упомянутом выше Финансовом конгрессе обсуждали второстепенные вопросы, в то время как первоочередные, в частности, проблема рекордной реальной ставки, остались без внимания.
Конечно, проблемы, обсуждаемые Набиуллиной и Грефом, тоже имеют место, и многие их предложения на конгрессе правильные. Например, глава Сбербанка сообщил об исследовании аналитиков банка, согласно которым внедрение ИИ может дать повышение производительности на 11-22% в разных компаниях, а если совместить его с роботами – на 21-33%. А Эльвира Набиуллина рассказала, что считает основным ограничителем экономического роста ситуацию на рынке труда и предложила перераспределить работников с неэффективных предприятий на эффективные.
Безусловно, это хорошие предложения. Однако есть вопрос, а какое место занимают они среди возможных способов улучшения состояния экономики России по значимости? Что наносит экономике России больший ущерб: работа людей на неэффективных предприятиях или нежелание ЦБ заниматься решением проблемы снижения рекордной реальной процентной ставки посредством создания специальных институтов? Указанная Набиуллиной особенность рынка труда входит, пожалуй, в число второй-третьей сотни проблем по значимости для экономики России, в то время как указанная выше проблема реальной ставки, так и в целом проблема расхожей мудрости явно из первой десятки.
То есть на конгрессе упустили возможность ответить на какие-то действительно важные для России вопросы, потратив время и деньги на второстепенные. А это значит, что упущены возможности для ее развития.
Проблема не только в финансистах: ученые и бизнесмены не могут объяснить правительству и ЦБ, какие ошибки те совершают, так как сами придерживаются устаревших и неверных представлений по экономической теории – не случайно среди нобелевских лауреатов последних лет по указанным теориям российских ученых нет. Впрочем, их вообще там нет ни по каким теориям, так как экономическая мысль в России безнадежно отстала. Казалось, после отказа от советской политэкономии, можно было пойти дальше, но нет – ненаучные представления о социализме были заменена на устаревшие представления о капитализме. Вместо того, чтобы пойти вперед, российская экономическая мысль двинулась назад (есть исключения, но это исключения, а не правило)
Сейчас только на одной масштабной всероссийской конференции пытаются учитывать современные представления об экономике и финансах – на Московском экономическом форуме (подробнее об этом написано в выпуске «Дневник писателя – Продолжение. Выпуск 3. 2026 г.: Что сказал бы Достоевский о выступлении академика Нигматулина на МЭФ-2026?»).
Искусственный интеллект может ускорить смену экономической парадигмы в России
Поэтому организация правильного освещения дискуссии Набиуллиной и Грефа – с научной точки зрения – является мерой, которая будет способствовать развитию экономики России, причем в намного большей степени, в частности, чем внедрение ИИ в компаниях, роботов и перераспределение трудовых ресурсов с одного предприятия на другое.
Но в России этого практически никто не понимает. И даже наличие непонимания никто не замечает, по крайней мере никто об этом не говорит. Это происходит не только из-за расхожей мудрости, но и вследствие того, что люди привыкли пользоваться теми понятиями и представлениями, которые они получают в процессе образования, а нынешнее образование в России современных знаний об экономике не дает. В учебниках их просто нет.
То, что в российской экономике и вокруг нее происходит что-то странное, как, в частности, на Финансовом конгрессе, люди замечают, но они не могут описать увиденное с научной точки зрения, и используют обыденные понятия. Так, модератор дискуссии банкиров Элина Тихонова отметила, что сотрудники Банка России не поднимали руки при голосовании против мнения Набиуллиной, а Герман Греф заметил, что многие воздержались. Но Тихонова и Греф не поняли, что подобное поведение естественно для такого явления как расхожая мудрость, и является только одним элементом этого явления, не упомянули Джона Гэлбрейта и Достоевского, которые описали это явление и обсуждали, какой вред оно наносит обществу, и как с ним надо бороться.
Конечно, о том, что имеются институциональная и поведенческая экономические теории, известно, более того, в некоторых ВУЗах есть учебные курсы по ним, но они воспринимаются как одни из множества частных теорий и преподносятся в весьма усеченном виде. Данные теории воспринимаются, большей частью, говоря упрощенно, как исследования поведения толпы народа на базаре, хотя в них рассматриваются и законы, регулирующие влияние на экономику также и толпы участников Финансового конгресса, слушавших дискуссию Набиуллиной и Грефа, а также и толпы чиновников уровня уважаемых Германа Оскаровича и Эльвиры Сахипзадовны в процессе выбора ими финансовой стратегии страны.
В частности, в учебниках по институциональной экономике (насколько мне известно) нет вообще ничего о расхожей мудрости, хотя это одно из наиболее важных явлений, определяющих развитие экономики и возникновение экономических кризисов, и связанной как раз с поведением толп начальников всех мастей в процессе управления. Она описана в, наверное, самой известной книге классика институционализма Джона Гэлбрейта «Общество изобилия», но кто же сейчас читает книги?
И хотя в последнее время, повторим, идеи институциональной и поведенческой экономических теорий получают все большее признание, но мысль о том, что именно эти теории необходимо использовать для оценки и выбора экономической стратегии и денежно-кредитной политики, для российских чиновников и финансистов тайна за семью печатями. В ЦБ, правда, учитывают инфляционные ожидания населения и предприятий, что правильно, но не понимают, что подобных факторов должно быть намного больше.
Ситуация выглядит тупиковой, так как обычно смена парадигм – мировоззрения в обществе – происходит вместе со сменой поколений людей. Но на этот раз подобное изменение, скорее всего, произойдет быстрее. Переучить нынешнее поколение, управляющее страной, к которому принадлежат Набиуллина и Греф, вряд ли возможно. И дело тут не только в том, что многим чиновникам и финансистам смена мировоззрения совсем не нужна, так как у них лично все хорошо, жизнь удалась, причем это произошло именно благодаря их приверженности расхожей мудрости, а не современным научным представлениям. Есть и другая проблема: освоить новые понятия и теории сложно чисто технически – надо прочитать множество книг и статей, и отделить в них рациональное зерно от множества второстепенных деталей, что тоже мало кто умеет (в ВУЗах этому тоже не учат).
Подавляющее большинство людей предпринимать серьезные усилия для освоения новых знаний не станет, так как на это у них просто нет времени, сил и желания. Проще заняться, допустим, роботизацией всего и вся, объявить крестовый поход за приватизацию, или против нее. Это нормально, такова жизнь. Что, кстати, отметил еще Достоевский, помните, в школе проходили: «Главное – думать не надо! Вся жизненная тайна на двух печатных листках умещается!». Эти слова относятся именно к той ситуации, которая рассмотрена в нашей статье – отсутствию желания учитывать природу человека, которая определяет его поведение в экономике. Проще взять спрос, предложение, занятость, инфляцию, еще что-то в таком же роде, сляпать внешне красивую модель экономики на двух листках, и начать проводить бесконечные дискуссии о том, надо ли в этой модели учитывать, допустим, еще и инвестиции, или не надо. К реальной экономике и финансам все эти мудрствования имеют весьма отдаленное отношение.
Но ситуацию может изменить искусственный интеллект. Ему вполне по силам думать за человека, когда тот делать это не хочет, осуществить большой объем рутинных наблюдений и рассуждений, необходимый для представления современных научных представлений в доступном для людей виде. ИИ может прочитать за человека толстенные книги Гэлбрейта, Достоевского, Стиглица и других людей, которые знали, как надо правильно мыслить, и как использовать эти знания для оценки денежно-кредитной политики и событий типа дискуссии на Финансовом конгрессе.
Более того, ИИ вполне по силам построить рейтинг факторов (проблем, причин) по степени их влияния на экономику и финансы, учитывая не только чисто экономические показатели, но и институциональные, и поведенческие. То есть заменить модели на двух листках комплексными представления об экономике во всей полноте (что, кстати, пытался сделать Достоевский, но не успел).
Такой ИИ-ассистент очень помог бы российским финансистам, как, впрочем, и всему российскому обществу, упростив переход от устаревших представлений об экономике к современным. В частности, ИИ мог бы сообщить Набиуллиной и Грефу, что они предлагают для развития экономики России меры, находящиеся по значимости не в первой сотне, и не мешало бы им заняться более важными проблемами, в частности, проблемой сокращения рекордной реальной ставки, для чего необходимо использовать представления институциональной экономической теории. Участникам Финансового конгресса тоже было очень полезно это узнать, как и журналистам, освещающим это мероприятие.
Герман Греф на конгрессе говорил о необходимости повышения эффективности деятельности предприятий с помощью внедрения на них ИИ, а Эльвира Набиуллина рассуждала об эффективности использования трудовых ресурсов на предприятиях, но они не обсуждали проблему повышения эффективности деятельности их самих, хотя, судя по рекордной реальной ставке, здесь имеются колоссальные возможности. Сейчас эффективность деятельности Банка России находится на уровне центральных банков Венесуэлы и Мозамбика, а ориентироваться следовало бы на ФРС и ЕЦБ, и действовать как в США и еврозоне, то есть создавать институции и институты, которые обеспечивают эффективность монетарных методов управления экономикой.
Аналитики Сбербанка вполне могли бы создать подобный ИИ-ассистент. Глядишь, им и премию имени Нобеля за такую работу бы дали. Кстати, это вполне реально, так как внедрение представлений о расхожей мудрости в управление финансами и экономикой, как и ранжирование по значимости экономических, поведенческих и институциональных факторов – это два направления экономических исследований, в которых со временем будут получены значительные результаты, очень важные для экономической теории и практики, вполне достойные премии. Благодаря Сбербанку русская экономическая мысль наконец-то вышла бы на мировой уровень и была бы признана за рубежом. Почему бы и не помечтать?
Владимир Федорович Тарасов.
ссылка на оригинал статьи https://habr.com/ru/articles/1058476/