False positive под небом цвета телевизора, настроенного на мертвый канал

LLM-триаж SAST, который не стыдно пустить в pipeline

В «Ростелекоме», как в любом крупном корпоративном контуре, SAST-поток исчисляется тысячами срабатываний. Ручной триаж перестает быть инженерной работой и становится конвейером. Привет Хабр, меня зовут Юрий Туманов, я AppSec-инженер в блоке ИБ «Ростелекома». Хочу рассказать о том, как я выполнял инференс на локальных моделях, в полной цифровой изоляции от внешнего мира.

Все числа получены на конкретном корпусе, модели и наборе промптов; внутренний контур, названия систем, пути и значения секретов обезличены. Это не бенчмарк «LLM против SAST», а отчет о том, где локальная модель реально помогает, а где честно отдает работу человеку.

---

Ночью SAST выглядит особенно убедительно. Терминал светит холодным фосфором, отчет шуршит тысячами findings, а где-то в CI/CD опять родился JSON — почти валидный, если прищуриться и не трогать пробелы.

Проблема старая: статический анализ выявляет подозрительные места быстрее человека, но вместе с полезными находками приносит мешки false positive. Разработчики устают. AppSec-инженер превращается в сортировщика тревог, а безопасность начинает все больше напоминать склад с неразобранными коробками.

Теперь — про наш эксперимент по LLM-триажу SAST-срабатываний на локальной модели, вдохновленный идеями ZeroFalse. Мы проверяли более узкую вещь: можно ли передать локальной модели часть SAST-срабатываний и принимать её ответ только там, где он опирается на проверяемые признаки: CWE, trace, source, sink, sanitizer, контекст кода, история решений — и строгий JSON на выходе.

Стенд был вполне земной: vLLM, Qwen2.5-Coder-14B в AWQ-квантизации, RTX 4080 с 16 ГБ VRAM и закрытый контур, ручная разметка и много неприятных мест, где модель уверенно хотела быть умнее процесса. Ее пришлось посадить в клетку. Клетка называется evidence package.

Вот как примерно выглядит то, с чем приходится работать. Обезличенная карточка одного finding:

finding_id:  ******rule:        Hardcoded Credentials (secret-scan)cwe:         CWE-798severity:    Highstatus:      To Verifypath:        src/main/**/AppConfig.java : 42match:       private static final String TOKEN = "****************"trace:       source —> assignment —> (sink not in payload)env_label:   UNKNOWN

Ничего секретного тут нет, и в этом половина проблемы. Сканер увидел присваивание строки переменной с именем TOKEN и поднял тревогу. Реальный это ключ или плейсхолдер из шаблона — по одной строке не скажешь, а таких строк тысячи.

Акт I. Город ложных тревог

SAST похож на нервного сторожа в старом дата-центре. Он слышит каждый шорох, видит каждую тень и иногда принимает кофейный автомат за нарушителя периметра. Но это не делает его бесполезным. Статический анализ хорош именно тем, что работает системно: не устает, не забывает заглянуть в файл, не говорит «да ладно, потом проверю». Он вытаскивает подозрительные места из кода, конфигов, пайплайнов, инфраструктурных манифестов и зависимостей. Но у этой дотошности есть цена, и имя ей — false positive.

False positive ломает доверие. Если разработчик десять раз подряд открывает finding и видит там ерунду, на одиннадцатый он уже не читает и закрывает. Иногда он прав. Иногда нет. Так безопасность и превращается в переговоры с реальностью.

В большом корпоративном контуре поток срабатываний в крупных проектах достигает таких масштабов, при которых ручной триаж перестает быть инженерной работой. Даже если бóльшая часть — очевидный шум, каждое срабатывание формально требует решения: подтвердить, отклонить, отложить, уточнить, передать человеку. Ручная проверка не масштабируется: экспертов мало, контекст проекта надо держать в голове, правила анализатора меняются, кодовая база живет своей жизнью, срабатывания повторяются. Часть ошибок сидит даже не в коде, а в исходной разметке CWE, но вечер пятницы все равно победит любую красивую методологию.

Тут и появляется соблазн: пусть LLM делает первичный триаж. Наивный вариант звучит сладко:

Вот finding.
Это уязвимость или false positive?

И здесь из логов вылезает маленький злой демон. Дай модели открытый вопрос, и она превращается в гадалку с уверенным голосом консультанта. Она красиво объяснит то, чего нет. Увидит секрет в UUID. Закроет боевой ключ как тестовый. Вернет JSON без одной кавычки.

Главный урок всей этой истории: LLM нельзя использовать как магический классификатор. Ее нужно посадить в клетку из улик.

Почему LLM — не Пифия

Модель не знает ваш проект целиком. Она не видит весь dataflow, если вы ей его не дали. И она охотно заполняет пустоты правдоподобным текстом. Без evidence триаж превращается в гадание по логам, а гадание плохо проходит security review.

Поэтому вопрос должен звучать не «что ты думаешь?», а «вот улики, вот правила, вот допустимые вердикты, вот формат ответа, вот условия, при которых ты обязана отказаться от решения».

Акт II. Модель в клетке из улик

Подход в духе ZeroFalse начинается с простой мысли: finding нельзя отдавать модели сырым комком текста. Его нужно превратить в пакет доказательств. Не «посмотри на это», а так:

Вот CWE.Вот rule.Вот подозрительное значение.Вот source. Вот sink. Вот trace.Вот sanitizer — или его отсутствие.Вот контекст кода. Вот признаки достижимости.Вот шумные зоны: тесты, примеры, генережка.Вот как похожие случаи решались раньше.Теперь вынеси вердикт строго по схеме.

После такой нормализации модель уже не рассуждает о finding вообще: она проверяет ограниченный набор признаков и возвращает один из допустимых ответов. В общих чертах конвейер выглядит так:

В рабочем стенде это выглядело подчеркнуто прагматично: локальный inference через vLLM, Qwen2.5-Coder-14B в AWQ, одна RTX 4080 на 16 ГБ, строгий JSON на выходе.

Почему локально? Потому что триаж питается данными, которые нельзя отдавать во внешний API: фрагменты исходников, trace, пути файлов, имена переменных, конфигурация, служебные значения, иногда куски внутренней бизнес-логики. Внешняя модель может быть сильнее, но для закрытого контура она непригодна.

Что класть в evidence package

Главное правило — пакет должен быть компактным. У локальной модели контекст не резиновый: нельзя свалить в промпт весь проект, весь trace, все логи, README, Dockerfile и надежду. Надежда в JSON-схему не сериализуется.

На входе это примерно такой обезличенный объект:

{  "finding_id": "******",  "cwe": "CWE-798",  "rule_id": "secret-scan/hardcoded-credentials",  "evidence_class_hint": "TEST_PLACEHOLDER?",  "source": "literal assignment",  "sink": null,  "sanitizer": null,  "code_context": "private static final String TOKEN = \"${SERVICE_TOKEN}\"",  "path": "src/main/**/AppConfig.java",  "noisy_zones": ["none detected"],  "heuristic_signals": ["template_expression: ${...}", "var_name: TOKEN"],  "history": ["similar ${...} placeholders -> false_positive (x12)"]}

Pre-check до модели

Перед обращением к LLM полезно поставить слой быстрых эвристик: шаблонные значения вида ${PASSWORD}, слова-маркеры placeholder/dummy/sample/example, документация и тестовые каталоги, короткие строки, узнаваемые форматы токенов, признаки реального секрета, наконец, контекст CI/CD или IaC, где даже тестовый секрет может оказаться боевым — все это регулярки и правила ловят дешевле и надежнее модели.

Эвристики здесь не временный костыль, а первый и самый дешевый слой фильтрации. Регулярки экономят токены на очевидном мусоре и не дают ей считать каждую длинную строку паролем от ядерного чемоданчика.

Строгий вердикт

Ответ модели — не эссе, не размышление, не «на мой взгляд». Конвейеру нужен объект, который можно разобрать, проверить и положить в базу. В упрощенном виде контракт ответа выглядел так:

{  "verdict": "confirmed | false_positive | unknown",  "evidence_class": "SECRET_VALUE | IDENTIFIER_ONLY | ENDPOINT_ONLY | TEST_PLACEHOLDER | INSUFFICIENT_CONTEXT",  "confidence": 0.0,  "cwe": "CWE-798",  "evidence": ["literal quote from trace or code context"],  "reason": "Short explanation based only on provided evidence",  "missing_information": ["source not visible", "sanitizer not provided"],  "requires_human_review": true}

Здесь невалидный JSON — это эксплуатационный дефект. Автоматизация не должна угадывать, что модель имела в виду. Если обработчик начинает восстанавливать пропущенные поля и кавычки за моделью, строгого контракта уже нет: pipeline принимает не ответ, а собственную догадку о нем. Правило короткое: не прошла schema validation — вердикт не принимается.

Unknown: штатный отказ от решения

Unknown нужен не для красоты. Это аварийный клапан. Для hardcoded credentials иногда хватает строки, имени переменной, пути файла и формы значения. Для XSS, SQL injection, XXE, path traversal или resource exhaustion одной строки мало — нужны source, sink, sanitizer, поведение фреймворка, путь данных, контекст вызова. Нет этих данных — правильный ответ модели unknown, и никакой другой.

Почему Unknown — это норма

Честный unknown лучше уверенного ложного confirmed. И он же лучше опасного false_positive, который закрыл реальную дыру.

Unknown уходит человеку, попадает в очередь ручного триажа и становится сырьем для новых тестовых кейсов. В городе фантазеров это редкий персонаж, который умеет сказать: «Я не знаю».

Post-validation: ответ модели еще не меняет статус finding

После LLM нужен слой проверки, особенно если вердикт автоматически меняет статус finding в агрегаторе. Минимальная цепочка: валидация JSON-схемы, проверка, что вердикт входит в допустимый enum, что confidence в диапазоне, что в evidence лежат только цитаты из переданного контекста, что confirmed не выставлен без проверяемых улик, а false_positive — при явных признаках реального секрета. И что каждое решение пишется в лог вместе с версией модели, промптом и набором эвристик.

Особая осторожность с авто-confirmed и авто-false_positive. Первое допустимо только при сильных проверяемых признаках: literal-присваивание секрета, узнаваемый формат токена, контекст использования, путь CI/CD или IaC. Второе должно быть еще строже. Закрыть боевую проблему как ложную тревогу больнее, чем прогнать через человека лишний finding: лишняя ручная проверка — это раздражение, а невидимый false negative возвращается уже инцидентом.

Где ставить post-validation

1.         Schema validation — JSON соответствует контракту

2.         Evidence check — цитаты реально существуют во входе

3.         Sanity check по правилам — сильные признаки секрета не исчезают под словом test

4.         Порог уверенности — низкая confidence ведет в unknown или к человеку

5.         Очередь human review — спорное уходит человеку, а не в автозакрытие

Как менялись промпты

Самым полезным в эксперименте оказалась эволюция промптов. Первая версия была сырой: «проверь finding и скажи, уязвимость это или нет». Модель видела секреты почти везде. Длинная строка? Подозрительно. UUID? В тюрьму. Тестовая константа? В отчет.

Следующая итерация добавила известные форматы токенов — GitHub, AWS, JWT и прочих узнаваемых зверей. Стало лучше, но частные правила быстро затрещали. Реальный код всегда грязнее демо: staging, examples, legacy, генережка, CI/CD, переменные с дурацкими именами и комментарии, написанные живым человеком в 02:17.

Качество заметно изменилось после того, как промпт превратили из открытого вопроса в пошаговую процедуру. Сначала модель определяла класс evidence — SECRET_VALUE, IDENTIFIER_ONLY, ENDPOINT_ONLY, TEST_PLACEHOLDER или INSUFFICIENT_CONTEXT, — затем применяла правила для этого класса и только после этого выбирала вердикт. Появились явные правила: UUID, client_uuid, request_id, trace_id — это идентификаторы, а не секреты, даже если сканер обозвал их паролем. OAuth Client ID — публичный идентификатор; секрет — это Client Secret. Шаблон {service}_{suffix} (kafka_password, redis_user, postgres_secret) — конфигурационный плейсхолдер, а не учетка. И отдельный протокол на случай, когда код в payload вырезан: решать по описанию, пути и правилу, но честно помечать code_source: description_only.

После этого каждое изменение промпта стало возможно проверять на одной и той же размеченной выборке, а не оценивать по двум удачным ответам в консоли. Меняешь промпт, прогоняешь эталонный набор и видишь, стало лучше или просто красивее.

Маленький бенчмарк лучше большой веры

По одному удачному демо качество не судят. LLM умеет выглядеть убедительно даже когда ошибается. Нужен ground truth — вручную размеченная выборка, независимая от вердиктов модели, воспроизводимая, покрывающая разные CWE, хранящая спорные случаи и переезжающая в regression-тесты после каждой ошибки.

Смотреть стоит вот на что:

Теперь цифры. Эксперимент шел на корпусе из 746 независимо размеченных срабатываний. Сразу остужу ожидания: точного совпадения трех классов (Confirmed / False Positive / Unknown) между моделью и экспертом лишь 354 из 746 (47,5%). Это честная картина: как универсальный классификатор по всему потоку 14B-модель посредственна.

Матрица ошибок объясняет, куда все утекает (строки — эксперт, столбцы — Qwen):

Большая часть расхождений — не «модель сказала черное вместо белого», а «модель ушла в Unknown, где эксперт решился». Это видно и по покомпонентным метрикам (задача из трех классов, не бинарный детектор уязвимостей):

Если оставить только 276 случаев, где и эксперт, и модель выбрали один из двух содержательных вердиктов — Confirmed или False Positive, — совпадение составит 223 из 276, или 80,8%. Это условная метрика: она не учитывает случаи, в которых хотя бы одна сторона выбрала unknown, поэтому воспринимать ее как общую точность системы нельзя. И если сузиться до классов с детерминированными, проверяемыми признаками — хардкод секретов, ключей и паролей, слабая случайность — на этом срезе уже можно обсуждать ограниченный пилот с ручным контролем:

На отобранных классах, при правильных уликах, строгом формате и калибровке локальная модель реально снимает с человека рутину. На общем потоке — нет. Разница между 47,5% по всему корпусу и 93,8% на пяти классах. Поэтому допускать модель имеет смысл не ко всему потоку, а к заранее выбранным CWE, для которых собраны достаточные признаки и отдельная калибровочная выборка.

Контрпример полезно держать рядом, чтобы не обмануться. На свежем стокейсовом срезе по CWE-328 (слабые хеши) согласие оказалось низким — около 15% по решающим парам. Раньше этот класс в демо выглядел триумфально. На честном корпусе он переехал в раздел «угрозы валидности». Так и должно быть.

Все эти числа относятся к конкретному корпусу, модели, промптам, эвристикам и условиям прогона. На другом анализаторе и другом наборе CWE все может пойти совсем по-другому. Перепродавать результат — последнее дело.

Акт III. Последний прогон перед рассветом

Финальный прогон начался тихо. SAST отдал findings. Context builder собрал evidence. Pre-check отсеял очевидный мусор. Модель получила компактный prompt. vLLM пошевелил памятью. Видеокарта нагрела комнату до температуры легкого DevOps-раскаяния.

Первый вердикт лег в лог:

{  "verdict": "false_positive",  "evidence_class": "TEST_PLACEHOLDER",  "confidence": 0.91,  "cwe": "CWE-798",  "evidence": ["password = \"${DB_PASSWORD}\""],  "reason": "The value is a template placeholder, not a literal credential.",  "requires_human_review": false}

Потом другой:

{  "verdict": "confirmed",  "evidence_class": "SECRET_VALUE",  "confidence": 0.88,  "cwe": "CWE-321",  "evidence": ["private static final String API_KEY = \"****\""],  "reason": "A literal key-like value is assigned in application code; no placeholder or test marker visible.",  "requires_human_review": true}

И третий — самый важный:

{  "verdict": "unknown",  "evidence_class": "INSUFFICIENT_CONTEXT",  "confidence": 0.42,  "cwe": "CWE-89",  "evidence": ["query variable is passed to execution function"],  "reason": "Sink is visible, but source and sanitization path are absent from the provided trace.",  "missing_information": ["source of input", "sanitizer chain", "full dataflow"],  "requires_human_review": true}

Третий ответ важнее первых двух: система не пытается восстановить отсутствующий dataflow догадкой, а явно перечисляет недостающие данные и передаёт finding человеку.

А в логе инференса все это выглядело буднично:

run_id:        2026-05-night-buildmodel:         qwen2.5-coder-14b-awq   (vLLM, ctx 8192, temp 0.0)batch:         100 findingsverdicts:      confirmed=7  false_positive=44  unknown=49invalid_json:  0mean_latency:  3.0 s / findingstatus:        completed

Часть false positive погасла. Часть настоящих проблем всплыла. Часть ушла в unknown. И это оказалось нормальной развилкой. Теперь человек просматривает не весь мешок, а то, что осталось после фильтра.

Кстати, про скорость. На узком историческом срезе (тот же набор по CWE-256, 15 кейсов) калибровка промпта уронила среднее время с 21,1 до 3,0 секунд на finding, p95 — с 67,7 до 5,9, а долю выдуманных цитат-улик — со 100% до 0. Это не общая гарантия по корпусу, а локальная победа над конкретной «болячкой», локальный результат на пятнадцати кейсах; его еще нужно воспроизвести на других CWE и на независимом корпусе.

Что получилось, а что — нет

Получилось собрать pipeline, где модель работает локально, без отправки кода наружу; получает не сырой finding, а структурированные улики; возвращает машинно-разбираемый JSON; различает confirmed, false_positive и unknown; не выносит финального решения без post-validation и встроена в feedback loop, а не строит из себя директора по ИБ.

Универсального классификатора не получилось: качество по-прежнему зависит от полноты trace, выбранного CWE и того, попал ли нужный контекст во вход. Модель по-прежнему упирается в размер контекста, качество evidence, ошибки самого SAST и слабое знание проекта. Добавьте галлюцинации, чувствительность к формулировке промпта и железо, которое временами напоминает домашний обогреватель с CUDA. Особенно тяжело там, где нужна полная цепочка данных: SQL injection, XSS, XXE, path traversal. Если source не виден, sink обрезан, а sanitizer не попал в контекст, место модели в unknown. Никакой prompt не восстановит dataflow, которого нет во входе. В лучшем случае он красиво допишет недостающий кусок. А красиво выдуманный dataflow нужен security-процессу примерно, как открытый Redis в интернете

Как встроить это в CI/CD

Канва внедрения та же, что на схеме выше: сканер → агрегатор → context builder → эвристический pre-check → локальный LLM-триаж → post-validation → предложение статуса → human review → хранилище метрик → feedback loop. А дальше несколько правил, основанных на реальном опыте:

1.         Начинайте с узкого класса дефектов с понятными признаками: hardcoded secrets, credentials, слабая криптография.

2.         Не подключайте сразу XSS и SQL injection без нормального dataflow.

3.         Сначала считайте вердикт рекомендацией, а не автоматическим действием.

4.         Версионируйте все: модель, промпт, эвристики, схему.

5.         Заведите эталонную выборку и гоняйте regression-тесты после каждой правки промпта.

6.         Логируйте unknown, а не прячьте их.

7.         Не закрывайте finding как false positive без проверяемых оснований.

8.         Периодически пересматривайте ручную разметку, ведь эксперт тоже человек.

Практические выводы

LLM-триаж SAST реалистичен, если относиться к нему как к инженерному процессу, а не как к красивому запросу к модели.

Сработало то, что превращало модель в узел системы:

• локальный inference для закрытого контура,

• evidence package вместо сырого finding,

• pre-check до модели,

• отдельные промпты под CWE,

• строгая JSON-схема,

• post-validation,

• честный статус unknown,

• независимый бенчмарк и регулярная калибровка.

Не сработало предсказуемое:

• один универсальный промпт на все CWE,

• ставка на то, что модель сама поймет,

• автозакрытие спорного,

• попытки чинить битый JSON как ни в чем не бывало,

• вера в метрики без проверки на свежем срезе.

Человек остается незаменим там, где спорный unknown, неполный dataflow, новый CWE, расхождение модели с ground truth, смена policy, принятие риска и финальное решение по критичным находкам. А regression-тесты обязательны после любого изменения промпта, модели, эвристик, правил SAST, формата данных агрегатора или появления нового класса CWE.

Если совсем коротко:

LLM triage = evidence + strict schema + validation + metrics + human review

Без evidence LLM триаж — гадание. Без схемы — болтовня. Без валидации — риск. Без метрик — вера, а без человека — слишком смело для кибербеза.

Клиффхэнгер: models/big_small/

Под утро город стал серым. Неон выцвел. Видеокарта остыла. Последний лог лежал на экране, как протокол допроса:

run_id: 2026-05-night-buildmodel: qwen2.5-coder-14b-awqstatus: completedunknown: not_zerofalse_positive_reduced: yessecurity_paranoia: still_required

Средняя модель сделала свою работу. Не идеально, но достаточно честно, чтобы стать частью процесса.

Смотрим на очередь экспериментов. Там ждут новые папки:

models/
  medium/
  big_small/
  rag/
  evals/

Большие модели обещали разум, но требовали железа, денег и отдельного договора с богами инфраструктуры. Малые бегали быстро, почти не грели комнату, но иногда не видели того, что лежало прямо под курсором. Где-то между ними шевелился RAG — темный коридор с мигающей вывеской, за которой пахло индексами, эмбеддингами и новыми ошибками.

Следующая глава будет не про то, может ли LLM помочь SAST. Она будет про то, кто выживет в настоящем pipeline: большая модель, средняя, маленькая или связка с RAG, которая знает проект лучше, чем усталый инженер в 03:40.

Экран мигнул.

cd models/big_small/

История не закончена.

---

Ссылки и материалы:

• ZeroFalse: Improving Precision in Static Analysis with LLMs — arXiv:2510.02534.

• Qwen2.5-Coder Technical Report — arXiv:2409.12186.

• AWQ: Activation-aware Weight Quantization for LLM Compression and Acceleration — arXiv:2306.00978.

• Efficient Memory Management for Large Language Model Serving with PagedAttention (vLLM) — SOSP 2023, arXiv:2309.06180.

• Habr Flavored Markdown — документация Хабра по разметке.