Наш современный мир переполнен, буквально затоплен текстами на разных языках, написанными разными системами письма. Они окружают нас везде, в оффлайне и тем более в онлайне. Человек XXI века ежедневно прочитывает столько информации, сколько образованные люди древности порой читали за всю жизнь. Обитателям сети очень трудно представить то, как жило подавляющее большинство человечества в прошлые эпохи — когда и текстов, и умеющих их читать было несопоставимо меньше. А большую часть истории нашего вида Homo Sapiens никаких текстов не было вовсе. Первые достоверно известные системы письменности в строгом смысле слова, шумерская клинопись и египетская иероглифика, появились немногим более пяти тысяч лет тому назад. Они просуществовали тысячелетия, сильно изменившись в процессе, но в итоге уступили место алфавитным системам письма — а вот возникшая несколько позже китайская иероглифика процветает и поныне. Системы письма рождались и умирали, порождали одна другую, менялись порой очень радикальным образом, и процесс этот продолжается и поныне. Попробуем в этом разобраться.
Создавать изображения человек начал десятки тысяч лет тому назад — и поначалу первобытные люди рисовали почти исключительно животных, на которых охотились. Изображения человеческих существ в наскальной живописи обычно или схематичны, или обладают чертами животных вроде рогов — видимо, имелись в виду то ли прото-шаманы в масках во время ритуалов, то ли представления о тотемных животных. Обычно считается, что эти рисунки имели самое прямое отношение к «охотничьей магии» и были призваны так или иначе обеспечивать бонус к удаче при ловле зверей. Пока люди были охотниками и собирателями — потребности в письменности они не имели в принципе, хотя создавать изображения научились довольно рано.
Путь к созданию систем письменности везде начинался после того, как происходила неолитическая революция с переходом к производящему хозяйству. Но весьма не сразу: общества раннего неолита в первые тысячелетия всё ещё были немногочисленными, с довольно простым хозяйством и социальным устройством. Все знали в лицо не только всех в роду и ближайших соседей, но и каждую козу и корову, известной была и принадлежность движимого и недвижимого имущества. Лишь по мере пока очень неспешного прогресса, нарастания численности населения, размеров поселений, объёмов имущества и масштабов торговых связей возникла потребность в фиксации чисел и номенклатуры объектов, а также в обозначении их принадлежности.
Так начали появляться системы протописьма. Почти везде они поначалу представляли собой пиктограммы: интуитивно понятные, особенно носителям культуры, схематические рисунки предметов. А также числа, обозначаемые простым количеством точек или линий. Таким было, скорее всего, дунайское протописьмо неолитической культуры Винча, процветавшей с середины VI по середину V тысячелетия до нашей эры на Дунае и его притоках посреди Балканского полуострова. Знаки, от очень схематичных сочетаний линий до вполне узнаваемых изображений животных и растений, продавливались на глине или процарапывались на дереве. Возможно, часть найденных табличек имела некое ритуальное значение — но точно сказать трудно.
Большинство найденных фрагментов содержат всего несколько знаков, однако есть и исключения — к примеру, деревянная табличка из Диспилио с севера современной Греции, где их вырезано довольно много. Правда, желающие доказать то, что знаки культуры Винча представляли собой не прото-, а самую настоящую письменность, обычно публикуют одну из реконструкций, где символы выстроены в четыре ровные строки. Сама табличка в оригинале выглядит сильно иначе, знаки разбросаны по её поверхности довольно-таки хаотичным для современного наблюдателя образом, и всё это больше напоминает покрытый рунами магический артефакт из современной игры в жанре фэнтези. Впрочем, есть достаточно проработанная гипотеза о том, что именно знаки культуры Винча были предшественниками линейного письма Минойской цивилизации бронзового века — до сих пор не расшифрованной, но уже несомненной системы письменности.
Даже более древними считаются знаки из Цзяху в Хэнани к югу от нижнего течения Хуанхэ, будущем истоке и сердце китайской цивилизации. Их датируют рубежом VII-VI тысячелетий и относят к неолитической культуре Пэйлиган, сеявшей просо и разводившей свиней. Знаков тут пока найдено гораздо меньше, чем в ареале культуры Винча на Балканах, находки буквально единичны. Однако, во-первых, знаки эти нацарапаны на черепашьих панцирях и костях — что имеет прямые параллели с более поздней практикой, когда уже полноценные ранние иероглифы изображались на тех же «носителях» и массово использовались для ритуальных гаданий. Во-вторых, помимо вполне натурально изображённого глаза, любому знающему китайскую иероглифику сразу бросается прямоугольник с горизонтальной чертой внутри — знак «Солнце».
Причём, в отличие от очень многих иероглифов, этот знак на момент оформления системы раннего китайского письма в эпоху Шан выглядел почти так же, как современный. Увы, но материала для анализа в этом случае прискорбно мало, в последующие почти пять тысяч лет до письменности шанских времён продолжения традиции не видно, и вероятность простого совпадения выше, чем непрерывной последовательности. Впрочем, и без того китайцам есть чем заслуженно гордиться. Хотя их система полноценной письменности возникла почти двумя тысячелетиями позже, чем у шумеров и египтян, зато она с тех пор существует и непрерывно используется вот уже три с лишним тысячи лет. Египетская иероглифика, даже в поздних рукописных формах иератического и демотического письма, и месопотамская клинопись сошли с арены ещё в античности. Их чтение было полностью забыто на долгие века, и расшифровать их удалось только европейским учёным в XIX веке.
Системы прото-письма возникали практически повсеместно, где производящая экономика и технологическое развитие позволяли создать достаточно многочисленные общества со сложным хозяйством. Вероятно, их было гораздо больше, чем известно современным учёным — просто далеко не все носители знаков способны сохраняться тысячелетиями, как обожжённая глина, камень, кость или папирус в сухом египетском климате. Иногда они принимали очень необычные и экзотические формы — как у инков в Андах, где применялась мнемоническая символьная система кипу из связок нитей с определёнными цветами и узлами. Однако почти всё, что писалось на органике, от выделанного пергамента и бересты до бамбуковых дощечек и ранней бумаги, давным-давно превратилось в прах и тлен. И только в редких случаях, как в анаэробной новгородской почве, мы можем найти образцы древнего письма на материалах, неспособных в обычной ситуации существовать тысячелетиями.
Если развитие было особенно успешным, из неолитических обществ «прорастали» ранние государственные образования с городами и целыми социальными стратами, не занимающимися непосредственным производством продовольствия. Это создавало условия для превращения протописьма в полноценные системы письменности. Сначала обычно имела место унификация и упрощение знаков, переход от интуитивно понятных «местным» пиктограмм к более абстрактным идеограммам — которые уже могут отображать не только конкретные предметы, но и более понятия вроде действий или характеристик. Число знаков росло, понятность почти каждому снижалась, и в общественных слоях, которые по роду деятельности имеют с ними дело, возникали некие конвенции о том, как и что мы изображаем. Процесс несколько упрощался тем, что эти слои были не очень многочисленными, и буквально «все всех знали».
Как принято считать сейчас, первыми полноценную письменность создали в Шумере на юге Месопотамии и современного Ирака. Сейчас эта местность весьма пустынна — но в конце IV тысячелетия до нашей эры Шумер был землёй скорее болотистой, с множеством естественных проток и искусственных каналов. И очень плодородной, уровня «воткни палку и получи три урожая в год». Поэтому здесь очень рано стали возникать сначала очень большие поселения земледельцев, возделывавших ячмень под хлеб и пиво.
Самые успешные и удачно расположенные поселения превращались в полноценные города. Самым важным и крупных из них в регионе стал Урук на берегу тогдашнего русла Евфрата. Уже в первой половине IV тысячелетия до нашей эры тут возник крупный храмовый комплекс Эанна, обнесённый стеной. При легендарном правителе Гильгамеше затем были возведены и городские стены. Парой-тройкой веков спустя его постоянное население, проживавшее на территории в 6 квадратных километров в пределах стен, могло насчитывать до 40 тысяч человек. Тогда Урук, как считается, был крупнейшим городом в мире. Правители Урука единственные в Шумере имели право на титул эн — который стоял выше обычных энси, верховных правящих жрецов, и лугалей, предводителей воинов или военных правителей.
В дальний путь ходил, но устал и смирился,
Рассказ о трудах на камне высек,
Стеною обнёс Урук ограждённый,
Светлый амбар Эанны священной.
Осмотри стену, чьи венцы, как по нити,
Погляди на вал, что не знает подобья,
Прикоснись к порогам, лежащим издревле,
И вступи в Эанну, жилище Иштар.
Даже будущий царь не построит такого, —
Поднимись и пройди по стенам Урука,
Обозри основанье, кирпичи ощупай:
Его кирпичи не обожжены ли
И заложены стены не семью ль мудрецами?
— Эпос о Гильгамеше
Как считается, путь шумеров к клинописи был не прямым и даже несколько экстравагантным. Поначалу они для счёта определённых объектов использовали не протописьмо, а глиняные шарики и фигурки, так называемые токены, на которых для большей понятности могли быть выдавлены или процарапаны те или иные значки или пиктограммы. Со временем вместо всё менее удобных в быту из-за растущих количествах подсчитываемого токенов их стали не столько копировать, сколько применять как «штампы» по сырой глине. Ещё через некоторое время возникла гениальная в своей простоте, но поначалу неочевидная для шумеров идея: а зачем каждый раз делать токен-штамп, чтобы делать оттиски, когда можно просто впечатывать разные значки тростниковой палочкой?
В середине тысячелетия в Шумере уже стали использоваться глиняные таблички с пиктограммами, принципиально похожими на то, что мы видели в культуре Винча. Первым их примером считаются таблички из Киша. Шумерские предания, записанные уже в начале II тысячелетия до нашей эры, называют изобретателем клинописи легендарного Эн-Меркара, внука солнечного бога Уту и основателя Урука. «Поскольку устами посланника было тяжело говорить, и он не мог повторить [сообщение], владыка Эн-Меркар разровнял глину и написал на ней слова; до этого слова на глину не наносили», гласит урукская запись. Конкретная грань между шумерским протописьмом и письмом остаётся дискуссионной, но считается, что переход к полноценной системе письма произошёл в Уруке где-то с 3300-го по 3000-й годы до нашей эры.
Правда, первые образцы не очень похожи на то, что мы называем клинописью, и представляли собой скорее рисунки-пиктограммы, несколько напоминающие египетскую иероглифику. Рисовать такие знаки по глине было долго и не очень удобно, а документооборот рос. Всю первую половину III тысячелетия до нашей эры происходил постепенный переход ко всё более упрощённым и абстрактным формам знаков. К середине тысячелетия они уже выглядели как сочетания прямых черт разных размеров.
К этому времени это уже была очень развитая система письма, позволявшая выражать сложные абстрактные понятия и грамматические конструкции. А также отражать и фонетику при надобности — примерно так же, как это с древности и до наших дней делается в китайской иероглифике, определённые знаки помимо смыслового имеют и фонетическое значение. К концу шумерской эпохи, при великом энси Лагаша по имени Гудеа, которого мы уже упоминали в статье про происхождение семидневной недели, письменность впервые стали использовать не только для хозяйственной, юридической и торговой документации, но и эпических сказаний.
Как считается, первым в истории записанным литературным произведением стал эпос о боге грозы и войны, покровителе Лагаша — Нинурте / Нингирсу, прототипе библейского царя Нимрода. В нём воинственный громовержец противостоит затворившему воды змею Асагу, и возвращает таким образом плодородие земле — очень древний сюжет, общий для многих народов Евразии. И ставший особенно актуальным для Лагаша и его правителя во времена великой засухи конца III тысячелетия до нашей эры, погубившей множество людей и немало ранних государств, включая Древнее царство в Египте.
Полностью оформленной и классической в смысле начертания знаков клинопись сделали не шумеры, а завоевавшие их волны семитских племён, аккадцев, халдеев и прочих — которые быстро восприняли и развили городскую цивилизацию Месопотамии до новых вершин великих царств Ассирии и Вавилона. Письменность они приспособили для своих языков, благо как иероглифика она в принципе довольно универсальна и не привязана к фонетике, и коренной перестройке подверглись лишь грамматические конструкции. Именно в государствах Вавилона и Ассирии клинопись достигла своих выверенных классических форм.
Шумеров быстро ассимилировали, и шумерский язык к началу II тысячелетия практически исчез из устной речи даже в древних городах вроде Урука. Однако классический шумерский в письменной форме надолго стал для всего региона примерно тем же, чем латынь для средневековой Европы: «высоким наречием» для образованных элит, языком древних эпосов, религиозных текстов и магических заклинаний. Последние клинописные тексты на шумерском продолжали записываться до времён Римской империи и исчезли полностью лишь к рубежу нашей эры — вместе с клинописью как таковой.
При этом месопотамская клинопись успела породить старательно подражавшие ей по форме, но особые системы письма для языков за пределами Месопотамии. К примеру, так поступили хетты: поначалу они вели документацию полностью на аккадском языке, но затем сочли это неудобным, и переделали клинопись под свой индоевропейский язык, дополняя смысловые корни изменяемыми частями, записываемыми фонетическими знаками. Примерно так же спустя три тысячи лет сделали японцы: сначала они писали на китайском литературном языке вэньян, но затем приспособили китайскую иероглифику к своему, очень другому по грамматике языку, дополнив её фонетической слоговой азбукой кана для изменяемых частей слов.
Из сильно урезанного набора клинописных знаков возникла клинопись Элама — цивилизации гор Загроса на западе современного Ирана, постоянно воевавшей и торговавшей с царствами Двуречья. Эламиты взяли всего около 200 знаков, в основном фонетических, с некоторым количеством самых нужных смысловых корней и грамматических конструкций. Суровые завоеватели-персы державы Ахеменидов, первой по-настоящему великой и огромной империи на памяти человечества, поступили ещё проще и радикальнее. Они взяли 36 фонограмм и всего 5 смысловых логограмм, и попросту сделали из клинописи алфавит для записи древнеперсидского языка. Причём использовали эту систему письма очень ограниченно и крайне пафосно: её применяли для создания огромных скальных барельефов, обычно с дублированием на местных языках, на которых прославлялись персидские цари и их великие деяния. Само же делопроизводство и переписка в державе Ахеменидов велось на арамейском языке — который успел к тому времени стать общепонятным лингва-франка во всей Передней Азии, и использовал алфавитное письмо на финикийской основе.
За I тысячелетие до нашей эры клинописная традиция полностью угасла даже в Вавилоне — и была полностью вытеснена алфавитными системами письма. Однако за три тысячи лет существования ей было написано огромное количество текстов самого разного назначения. Благодаря долговечному материалу — по сути, таблички представляют собой очень плоские кирпичи — они и сохранились в огромных количествах в забытых библиотеках и архивах давно сгинувших городов, превратившихся за тысячелетия в холмы-тели. Только дошедшие до нас и найденные археологами глиняные таблички, цилиндрические печати и так далее пока что не смогли даже подсчитать, не говоря уж о переводе и введении в научный оборот и базы данных. Их число — повторюсь, лишь найденных — оценивается от полумиллиона до двух миллионов. Число написанных за всё время текстов должно исчисляться многими миллионами — но затем традиция была полностью забыта на две тысячи лет, и расшифровывать клинопись пришлось в XIX веке полностью с нуля.
Как считается, клинопись не оставила прямых наследников в виде развившихся из неё и доживших до наших дней систем письма. Хотя есть гипотеза о том, что финикийский алфавит, предок большинства систем алфавитного письма в современном мире, вырос из переосмысления угаритского письма, одного из вариантов сильно упрощённой клинописи — но большинство историков сходятся на том, что свой алфавит финикийцы и их предполагаемые предшественники на Синайском полуострове создали из знаков египетской иероглифики. Так что и современная кириллица, на которой вы читаете этот текст — дальний потомок тех самых знаков, которые наносились на стены храмов Египта и погребальных камер великих пирамид.
О том, как возникла и развивалась египетская письменность, и как она исчезла, успев породить росток великого дерева современных алфавитов, поговорим в следующей части.
© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»
ссылка на оригинал статьи https://habr.com/ru/articles/1060308/