256 способов
У пограничного расстройства личности девять диагностических критериев. Для диагноза достаточно пяти. Если посчитать все возможные сочетания, получится 256 комбинаций. Два человека с одним диагнозом могут совпасть друг с другом всего по одному критерию (Leichsenring et al., 2024).
Один человек годами живёт с ощущением пустоты и неустойчивым представлением о себе, другой переживает тяжёлые кризисы с суицидальными намерениями при разрыве отношений, третий прежде всего рискует, дерётся и употребляет вещества. Все они могут получить один диагноз.
В 2019 году Всемирная организация здравоохранения сделала то, о чём исследователи личности спорили больше сорока лет. В одиннадцатом пересмотре Международной классификации болезней (МКБ-11) она упразднила все классические типы расстройств личности. Вместо них появилась единая дименсиональная шкала тяжести — лёгкая, умеренная, тяжёлая — и пять черт-квалификаторов. Это гораздо ближе к тому, как устроены реальность и сложность человеческой психики (WHO, 2024; Tyrer et al., 2019).
Из всей старой таксономии в особом положении осталось только пограничное расстройство личности. В МКБ-11 для него сохранили специальный квалификатор borderline pattern.
Почему система, устремлённая к непрерывным шкалам, сделала исключение именно для него? Что это за сбой психики, который клиницисты отказались выпускать из поля зрения?
Представьте себе не очень опытного яхтсмена, который управляет своим небольшим судном в достаточно сильный шторм. Он непрерывно мечется по палубе, то поднимает, то убирает парус, меняет галс, периодически выпадает за борт, забирается обратно, требует ром и привязать себя к мачте, потом прячется в трюм и в ужасе молится Посейдону, а затем снова бежит на палубу и пытается удержать судно на плаву. Это не пограничность.
А теперь представьте человека, который делает всё то же самое при появлении малейшей ряби на воде от слабого дуновения ветра. Вот это оно.
Но я ни в коем случае не собираюсь смеяться над людьми с расстройством или пограничными чертами. Внутри такого человека даже небольшое изменение среды или предположение о таком изменении может запускать аффективный шторм и необходимость срочно что-то делать со своим состоянием. Особенно заметна при ПРЛ чувствительность к предполагаемому отвержению (Foxhall et al., 2019). При сложной пограничной динамике это действительно похоже на жизнь в аду.
ДИАГНОЗ
В 1938 году американский психоаналитик Адольф Стерн ввёл borderline в клинический психоаналитический обиход, описывая пациентов, которые плохо укладывались в тогдашнее противопоставление невроза и психоза. Отсюда и «пограничность». В 1967 году Отто Кернберг предложил уже более систематическое понятие пограничной организации личности (Stern, 1938; Kernberg, 1967; Gunderson, 2009).
Позже клиницисты превратили пограничное расстройство в операционализированный синдром с набором критериев.
1. Отчаянные попытки предотвратить оставление партнёром или другим значимым человеком
Причём не только реальное, но и предполагаемое. Страх потерять близкого может приобретать катастрофические масштабы. Иногда достаточно в течение пары часов не получить ответа на сообщение, и такая неопределённость будет непереносимой. Связь ПРЛ с чувствительностью к отвержению хорошо подтверждается исследованиями (Foxhall et al., 2019).
2. Интенсивные и нестабильные отношения с переходами между идеализацией и обесцениванием
Это тот самый пункт, из которого в бытовой психологии выросла карикатура: сегодня человек считает партнёра идеальным, завтра ненавидит, послезавтра снова любит.
Само наблюдение правильное, но слова «идеализация» и «обесценивание» легко создают впечатление, будто одна картинка ложная, а другая правильная. В реальности оба состояния могут полностью отменять друг друга. Удерживать амбивалентность, преемственность, многогранность другого человека — а часто и себя самого — бывает практически невозможно.
3. Нарушение идентичности: заметно и устойчиво нестабильное представление о себе
Быстро меняться может почти всё: профессия, отношения, политические взгляды, представления о себе, сексуальность, образ жизни. В новых отношениях меняются интересы, компания, планы, жизненные ценности. Новая связь действительно собирает другую версию себя и отменяет все предыдущие.
4. Импульсивность как минимум в двух потенциально саморазрушительных областях
Рискованные или импульсивные, несоразмерные возможностям траты, беспорядочные или случайные сексуальные связи, употребление психоактивных веществ, опасное вождение, переедание.
Часто такое поведение необходимо человеку для того, чтобы избавиться от невыносимого чувства или переживания. Отрегулировать себя внешним действием. Для самоповреждения аффективно-регуляторная функция изучена особенно хорошо (Klonsky, 2007).
5. Повторяющиеся суицидальные действия, угрозы, жесты или самоповреждение
Суицидальное поведение может иметь межличностную функцию. То, что называют манипуляцией. Человек может пытаться вернуть другого, остановить разрыв, добиться ответа. Фраза «если ты уйдёшь, я убью себя» оказывает огромное давление.
Но наличие манипуляции не отменяет опасности. Люди вообще редко делают что-либо только по одной причине. При ПРЛ суицидальность очень высокая: по метаанализу 35 исследований с 34 832 пациентами, суицидальные мысли в течение жизни отмечались примерно у 80%, попытки — у 52%, смерть от суицида — примерно у 6% пациентов (Lak et al., 2025).
Самоповреждение тоже может решать совершенно разные задачи. Иногда физическая боль быстро заменяет плохо оформленное эмоциональное возбуждение чем-то конкретным. Иногда позволяет прекратить телесное онемение. Иногда агрессия, которую невозможно разместить снаружи, получает единственную доступную мишень — собственное тело (Klonsky, 2007; Hepp et al., 2020).
Отдельно необходимо различать несуицидальное самоповреждение и попытку умереть. Это разные феномены, хотя диагностический критерий объединяет их в одном пункте (Подробнее о суицидальности в моей предыдущей статье: https://habr.com/ru/articles/1062832/)
6. Аффективная нестабильность, связанная с выраженной реактивностью настроения
Приступы дисфории, раздражительности и тревоги, злости или уныния, которые обычно длятся несколько часов и значительно реже — несколько дней.
Это важный момент, который отделяет ПРЛ от того, что в поп-психологии называют почти игриво «биполярочкой».
При биполярном расстройстве речь идёт прежде всего об эпизодах депрессии, мании или гипомании. Они продолжаются днями, неделями, иногда дольше и включают не только изменения настроения, но и изменения активности, сна, темпа мышления и поведения.
Во время мании человек может почти не испытывать потребности во сне и отдыхе, быть аномально активным, возбуждённым и рискованным — вплоть до прогулок по вышкам ЛЭП без достаточно понятной цели.
При ПРЛ настроение может меняться за часы, часто в непосредственной связи с происходящим здесь и сейчас.
Разумеется, реальная дифференциальная диагностика сложнее правила «часы против недель»: существуют БАР II, смешанные состояния, циклотимия, субсиндромальные колебания, а ПРЛ и БАР вполне могут сосуществовать у одного человека (Sanches, 2019).
7. Хроническое чувство пустоты
Самый сложный, но часто центральный пункт. Этот критерий изучен заметно хуже остальных и определяется разными авторами по-разному. Пустота пересекается с депрессией, одиночеством и безнадёжностью, но не сводится к ним (Miller et al., 2020).
Ощущение внутреннего «ничто», отсоединённости от себя и других, отсутствия цели и наполненности. Иногда человек может говорить не «мне плохо», а «меня как будто нет» или: «Мне всё время нужно, чтобы что-то происходило».
8. Сильная неуместная злость или трудности с её контролем
Частые вспышки гнева, злость, крик, скандалы, драки, разрушительное поведение — бросание посуды и порча мебели.
Для иллюстрации этого пункта почти идеально подходит старый фильм Скорсезе «Бешеный бык». Там ярость редко существует отдельно: ревность, сексуальная тревога, подозрение и унижение очень быстро превращаются в насилие.
9. Преходящие параноидальные идеи, связанные со стрессом, или тяжёлые диссоциативные симптомы
При высокой нагрузке человек может вдруг увидеть в неоднозначных действиях другого злой умысел: «Они всё это специально устроили». Он может находить тонкие, невидимые другим связи между совершенно разными событиями, фразами, поступками.
Другая часть критерия — диссоциация. Собственные руки могут казаться чужими, комната ненастоящей, человек слышит собственный голос как будто со стороны. Иногда куски происходящего плохо соединяются друг с другом или потом вспоминаются фрагментарно.
После снижения напряжения уверенность в заговоре ослабевает. А комната, руки и голос возвращаются на место. Именно поэтому речь идёт о кратковременных, связанных со стрессом явлениях, а не об устойчивом психотическом расстройстве (Leichsenring et al., 2024).
Теперь снова посмотрим на список.
В одном диагнозе оказались страх оставления, особенности отношений, нестабильность идентичности, риск, суицидальность, быстрые аффективные изменения, пустота, ярость и кратковременная потеря связности собственного опыта.
Поэтому попытка нарисовать «типичного пограничного человека» почти неизбежно заканчивается карикатурой.
Где же тогда «пограничный человек»?
У бытового образа ПРЛ обычно женское лицо. Женщина кричит, плачет, требует немедленно выяснить отношения. То обожает партнёра, то со скандалом уходит.
В клинических выборках женщин с ПРЛ действительно долго было заметно больше; старые руководства указывали примерно три женщины на одного мужчину. Однако популяционные исследования дали значительно менее однозначный результат, а современные обзоры прямо отмечают противоречивость данных о половых различиях: в некоторых выборках женщины преобладают, в других существенной разницы нет (Bozzatello et al., 2024).
Хорошо заметен человек, который показывает собственную пограничность окружающим. Гораздо хуже заметен тот, у кого внутри происходит не меньше, а снаружи почти ничего не видно.
Здесь можно вспомнить «Отступников» Скорсезе. Герои Леонардо Ди Каприо и Мэтта Дэймона помещены в почти зеркальную ситуацию: оба живут двойной жизнью и существуют под постоянной угрозой разоблачения. Но Костиган буквально разваливается у нас на глазах тревога, бессонница, таблетки, ярость, постоянное напряжение. Тогда как Салливан большую часть фильма выглядит прекрасно собранным и функциональным.
ПРЛ вполне сочетается с алекситимией — трудностью распознавать и описывать собственные эмоции (Derks et al., 2017). Это человек, который на вопрос о чувствах отвечает: «Не знаю, нормально». Чуть позже он может играть в шашечки на МКАД, чтобы «сбросить пар», объедаться сладким, затевать драки или напиваться.
Алкоголь вообще снижает поведенческое торможение и ухудшает контроль. Сочетание ПРЛ с расстройствами употребления алкоголя встречается часто, и клинически вполне возможно, что в трезвом состоянии человек держит себя чрезвычайно жёстко, а после растормаживания становятся видны импульсивность, ярость, резкие сближения или рискованное поведение (Trull et al., 2018).
Есть и другой вариант, который в практике встречается довольно часто. Иногда значительная часть действия, которое могло бы быть направлено наружу, разворачивается на себя. Вместо злости человек часами или годами обвиняет и ненавидит себя.
Люди с сильными пограничными чертами могут быть невероятно привлекательными.
Всё чувствуется сильнее и переживается быстрее. Восторг, нежность, ярость, отчаяние. Рядом с таким человеком собственные приглушённые реакции вдруг тоже становятся ярче. Это ощущается как «с ним я живой».
Точность в чтении другого. Есть исследование Fertuck и коллег, где люди с ПРЛ показывали повышенную точность в распознавании психических состояний по глазам (Fertuck et al., 2009). Извне это переживается как «он видит меня насквозь», как редкое, почти телепатическое понимание. При этом последующие исследования дали гораздо более сложную картину: повышенная чувствительность к социальным сигналам вполне может сочетаться с ошибками, особенно при неоднозначных и нейтральных выражениях (Daros et al., 2013; Mitchell et al., 2014).
На ранней стадии отношений партнёр получает опыт, который мало где ещё доступен: быть абсолютно, безоговорочно любимым и особенным. Не просто «мне с тобой хорошо», а «ты единственный человек, который меня действительно любит и понимает». Это мощнейший опыт, и он честный.
Пограничный человек нередко быстрее включается, сильнее реагирует, легче входит в контакт, меньше времени тратит на социальную разминку. В разговоре это может ощущаться как необычная плотность присутствия: внимание действительно направлено на вас, интерес не изображается, дистанция сокращается быстро.
С этим часто связана сексуальность. Не обязательно демонстративная и не обязательно сводимая к количеству партнёров. Скорее это большая доступность телесного и эмоционального возбуждения, способность замечать желание, отвечать на него, играть с дистанцией, взглядом, голосом, прикосновением. Там, где другой человек сначала проверяет, уместно ли ему хотеть, пограничный уже хочет и делает (Frías et al., 2016).
Менее романтичная, но честная часть непредсказуемое чередование близости и отдаления. Отношения, где то райски хорошо, то невыносимо. Та же чувствительность, которая даёт глубину контакта, делает невыносимой малейшую двусмысленность в чужом тоне. Та же интенсивность любви даёт интенсивность отчаяния при угрозе разрыва. Идеализация переходит в обесценивание не потому, что человек лицемерил, а потому, что промежуточных градаций между «люблю» и «ненавижу» просто нет.
Ресурсы пограничности
ПРЛ связано с тяжёлым страданием, суицидальностью, нарушением отношений и социальной функции. Романтизировать это как особую прекрасную интенсивность было бы довольно странно (Leichsenring et al., 2024).
Но из этого не следует, что любой процесс, который особенно заметен при пограничности, сам по себе плох.
Быстрая перестройка поведения в действительно непредсказуемой среде полезна. Способность отступить от правила может оказаться лучше дисциплинированного следования инструкции. Риск тоже не имеет знака плюс или минус сам по себе: иногда он разрушает жизнь, иногда позволяет сделать то, на что остальные не решаются.
Способность игнорировать установленную социальную дистанцию может разрушать отношения, а может за час создать контакт, который другой человек осторожно строил бы месяц. Агрессия способна уничтожать, но без неё трудно защищать собственное пространство, конкурировать и жёстко действовать в своих интересах в сопротивляющейся среде.
В кризисе человек, который не может действовать без инструкции, с большой вероятностью проиграет тому, кто мгновенно понял: инструкция больше не работает.
Граница между ресурсом и нарушением проходит не там, где человек меняет решение. Она появляется, когда изменение перестаёт быть собственным выбором, а становится только аффективным отреагированием. Когда хвост начинает вилять собакой.
Эта тема хорошо проявляется в фигуре плута-нарушителя. Он существует практически во всех мифологических традициях. Это персонаж, которому тесно внутри любой готовой классификации. Он способен быть богом и животным, мужчиной и женщиной, благодетелем и мерзавцем.
Он крадёт, врёт, соблазняет, объедается, нарушает запреты, попадает в ловушки собственного любопытства, иногда создаёт новое именно потому, что не способен оставить существующий порядок в покое. В нём удивительным образом соединяются человеческий интеллект и совершенно животные побуждения: голод, сексуальное возбуждение, агрессия, страх, азарт, любопытство (Hyde, 1998).
Недавно вышедший «Одиссей» снова сделал эту древнюю фигуру культурно актуальной. Сам Одиссей в этом смысле почти идеален. Он выживает потому, что умеет становиться разным. Перед циклопом он вообще называет себя Никто и спасается именно благодаря временному отказу от собственного имени. Он врёт, переодевается, придумывает себе биографии, угадывает чужие намерения и каждый раз оказывается немного другим человеком. Но с Одиссеем происходит чрезвычайно важная вещь: сколько бы раз он ни превращался, он продолжает возвращаться к себе. Его изменчивость не уничтожает непрерывность. За всеми масками остаётся история, которую он способен снова собрать. Он может стать Никем, не перестав окончательно быть Одиссеем.
Линия Арьи Старк из «Игры престолов» отлично рифмуется с Одиссеем: Арью буквально обучают стать Никем чтобы иметь возможность быть кем угодно.
Диагноз не навсегда
Несмотря на сложность, многогранность и тяжесть некоторых состояний, долгосрочные исследования ПРЛ показывают довольно хорошую картину выздоровления.
В десятилетних наблюдениях большинство пациентов достигали симптоматической ремиссии, а возврат полного диагностического синдрома после устойчивой ремиссии происходил значительно реже, чем предполагала старая репутация ПРЛ как практически неизлечимого расстройства.
В исследовании Zanarini и коллег 93% пациентов достигли ремиссии продолжительностью не менее двух лет, 86% — не менее четырёх лет (Zanarini et al., 2010). При этом социальное и профессиональное восстановление может идти труднее: перестать соответствовать пяти критериям заметно проще, чем автоматически собрать хорошую работу, отношения и повседневную жизнь.
При острых состояниях, тяжёлой симптоматике или сопутствующих расстройствах может быть необходима фармакологическая поддержка. Но специфических таблеток «от пограничности» нет. Основным методом лечения ПРЛ является психотерапия.
При этом модель терапии или какое-то конкретное направление не обязательно имеют решающее значение. Разные эффективные методы работают по-разному, но у них есть существенные пересечения. Хорошие терапевты помогают человеку максимально глубоко и тонко дифференцировать аффект, разделять его на составляющие, оттенки и полутона.
Именно это даёт более или менее плавный переход между состояниями, которые больше не отменяют друг друга. Тогда изменяется не диапазон, а связность диапазона.
Человек с интегрированной пограничностью может жить очень яркую, насыщенную жизнь, строить хорошие отношения и не разваливаться от крайностей.
Для тех, кому интересно глубже
Leichsenring F., Fonagy P., Heim N., Kernberg O. F., Leweke F., Luyten P., Salzer S., Spitzer C., Steinert C. (2024). Borderline personality disorder: a comprehensive review of diagnosis and clinical presentation, etiology, treatment, and current controversies. World Psychiatry, 23, 4–25. Большой современный обзор ПРЛ: диагностика, гетерогенность, этиология, социальная когниция, течение и лечение.
World Health Organization (2024). Clinical Descriptions and Diagnostic Requirements for ICD-11 Mental, Behavioural and Neurodevelopmental Disorders. Официальное описание современной системы МКБ-11, включая дименсиональную модель расстройств личности и квалификатор borderline pattern.
Tyrer P., Mulder R., Kim Y.-R., Crawford M. J. (2019). The Development of the ICD-11 Classification of Personality Disorders: An Amalgam of Science, Pragmatism, and Politics. Annual Review of Clinical Psychology, 15, 481–502. Особенно интересно про то, как и почему borderline pattern пережил исчезновение остальных старых типов расстройств личности.
Stern A. (1938). Psychoanalytic Investigation of and Therapy in the Border Line Group of Neuroses. Psychoanalytic Quarterly. Один из исходных текстов истории понятия «пограничный».
Kernberg O. F. (1967). Borderline Personality Organization. Journal of the American Psychoanalytic Association, 15, 641–685. Ключевой текст о пограничной организации личности — конструкции значительно более широкой, чем современный диагноз ПРЛ.
Gunderson J. G. (2009). Borderline Personality Disorder: Ontogeny of a Diagnosis. American Journal of Psychiatry. Хорошая история превращения расплывчатой «пограничной» области психоанализа в диагностическую категорию.
Foxhall M., Hamilton-Giachritsis C., Button K. (2019). The link between rejection sensitivity and borderline personality disorder: a systematic review and meta-analysis. British Journal of Clinical Psychology, 58, 289–326. Чувствительность к отвержению при ПРЛ: 43 работы в систематическом обзоре, 31 в метаанализе.
Cavicchioli M., Maffei C. (2020). Rejection sensitivity in borderline personality disorder and the cognitive-affective personality system: a meta-analytic review. Ещё один метааналитический разбор чувствительности к отвержению.
Trull T. J. et al. Работы с ecological momentary assessment. Аффективная нестабильность ПРЛ непосредственно в повседневной жизни, когда состояние измеряется многократно в течение дня, а не реконструируется задним числом.
Miller C. E., Townsend M. L., Day N. J. S., Grenyer B. F. S. (2020). Measuring the shadows: A systematic review of chronic emptiness in borderline personality disorder. PLOS ONE, 15, e0233970. Систематический обзор 99 исследований хронической пустоты и её отличий от одиночества, депрессии и безнадёжности.
Derks Y. P. M. J., Westerhof G. J., Bohlmeijer E. T. (2017). A Meta-analysis on the Association Between Emotional Awareness and Borderline Personality Pathology. Journal of Personality Disorders, 31, 362–384. Алекситимия, трудности идентификации и описания собственных эмоций при пограничной патологии.
Klonsky E. D. (2007). The functions of deliberate self-injury: A review of the evidence. Clinical Psychology Review. Классический обзор функций самоповреждения: регуляция аффекта, самонаказание, прекращение диссоциации и другие функции.
Hepp J. et al. (2020). A systematic review of daily life studies on non-suicidal self-injury based on the four-function model. Clinical Psychology Review. Современное исследование функций NSSI непосредственно в повседневной жизни.
Lak M. et al. (2025). The prevalence of suicide ideation, suicide attempt and suicide in borderline personality disorder patients: A systematic review and meta-analysis. General Hospital Psychiatry, 95, 52–61. 35 исследований, 34 832 пациента: суицидальные мысли — около 80%, попытки — 52%, смерть от суицида — около 6%.
Fertuck E. A. et al. (2009). Enhanced “Reading the Mind in the Eyes” in borderline personality disorder compared to healthy controls. Psychological Medicine, 39, 1979–1988. Та самая работа о более высокой результативности людей с ПРЛ в Reading the Mind in the Eyes Test.
Daros A. R., Zakzanis K. K., Ruocco A. C. (2013). Facial emotion recognition in borderline personality disorder. Psychological Medicine, 43, 1953–1963. Метаанализ, показывающий, почему Fertuck нельзя превращать в тезис «пограничные всегда лучше читают людей»: особенно выражены ошибки при распознавании нейтральных выражений.
Mitchell A. E. et al. (2014). Facial emotion processing in borderline personality disorder: a systematic review and meta-analysis. Ещё один полезный обзор: отрицательное смещение при восприятии нейтральных и неоднозначных лиц сочетается с гораздо более сложной картиной собственно распознавания эмоций.
Frías A. et al. (2016). Sexuality-related issues in borderline personality disorder: A comprehensive review. Сексуальная импульсивность, рискованное сексуальное поведение, диссоциация, виктимизация и другие особенности сексуальности при ПРЛ.
Trull T. J. et al. (2018). Borderline personality disorder and substance use disorders: an updated review. Большой обзор коморбидности ПРЛ и расстройств, связанных с употреблением веществ.
Bozzatello P., Blua C., Brandellero D. et al. (2024). Gender differences in borderline personality disorder: a narrative review. Frontiers in Psychiatry, 15, 1320546. Половые различия, клинические и популяционные выборки, коморбидность и возможное диагностическое смещение.
Sanches M. (2019). The Limits between Bipolar Disorder and Borderline Personality Disorder: A Review of the Evidence. Дифференциальная диагностика ПРЛ и БАР и ограничения простого правила «часы против недель».
Zanarini M. C., Frankenburg F. R., Reich D. B., Fitzmaurice G. (2010). Time to attainment of recovery from borderline personality disorder and stability of recovery: A 10-year prospective follow-up study. American Journal of Psychiatry, 167, 663–667. Ключевой десятилетний лонгитюд: высокая частота симптоматической ремиссии при гораздо более трудном функциональном восстановлении.
Gunderson J. G. et al. (2011). Ten-year course of borderline personality disorder: psychopathology and function from the Collaborative Longitudinal Personality Disorders Study. Ещё один десятилетний лонгитюд: высокая частота ремиссий и сравнительно редкие рецидивы при стойких проблемах социального функционирования.
Storebø O. J. et al. (2020). Psychological therapies for people with borderline personality disorder. Cochrane Database of Systematic Reviews. Большой систематический обзор психотерапии ПРЛ.
Setkowski K. et al. (2023). Which psychotherapy is most effective and acceptable in the treatment of adults with a (sub)clinical borderline personality disorder? A systematic review and network meta-analysis. Psychological Medicine. Сравнение специализированных методов психотерапии ПРЛ.
Kashdan T. B., Rottenberg J. (2010). Psychological flexibility as a fundamental aspect of health. Clinical Psychology Review. Не специально о ПРЛ, но очень близко к идее здоровья как способности менять поведение и состояние в соответствии с контекстом, а не просто оставаться стабильным.
Capaldi E. J. (1966). Partial reinforcement: A hypothesis of sequential effects. Psychological Review, 73, 459–477. Классическая работа о partial reinforcement extinction effect — большей устойчивости реакции к угасанию после частичного подкрепления.
Svartdal F. (2003). Extinction after partial reinforcement: predicted vs. judged persistence. Scandinavian Journal of Psychology, 44, 55–64. Экспериментальная работа о большей устойчивости поведения после частичного подкрепления.
Perls F., Hefferline R., Goodman P. (1951). Gestalt Therapy: Excitement and Growth in the Human Personality. Один из базовых текстов гештальт-терапии; полезен для контекста ретрофлексии, контакта и прерываний контакта.
Polster E., Polster M. (1973). Gestalt Therapy Integrated. Более систематическое изложение гештальт-терапевтических механизмов, включая ретрофлексию.
Turner V. (1969). The Ritual Process: Structure and Anti-Structure. Классическая антропологическая работа о лиминальности — существовании между устойчивыми социальными состояниями.
Hyde L. (1998). Trickster Makes This World: Mischief, Myth, and Art. Культурологический разбор трикстера как фигуры, нарушающей границы и готовые классификации.
ссылка на оригинал статьи https://habr.com/ru/articles/1072752/