Сегодня HR-службам не позавидуешь. Часто именно они оказываются в центре скандалов, обвинений и объекты «раздачи слонов». И везде есть своя правда. Компании оказались не готовы к происходящему, HR-службы заваленными резюме, а понимания какова должна быть идеальная структура компания в новых условиях (а какие они?) и как должен выглядеть идеальный сотрудник нет. Руководство компаний часто идет на ощупь, пытаясь рефлекторно отвечать на вызовы – по мере поступления проблем. А тут еще ИИ, не только в качестве проблемы ATS-фильтров, но и как новый «член команды». Не говоря уже о требовании к кандидатам слиться с ИИ-помощником в едином экстазе и порыве…
В связи с чем попалась очередная любопытная статья на РБК В статье описана проблема взаимодействия людей и ИИ-агентов. В погоне за инновационностью и для того, чтобы выглядеть более прогрессивно, менеджеры компаний начинают ИИ-агентов объявлять «членами» команды, наделять ИИ-агентов реальными должностными полномочиями. В результате чего ИИ вытесняет людей из процесса принятия решения, а люди начинают сваливать на ИИ свои провалы. Мне эта ситуация показалась интересна с двух точек зрения: с точки зрения науки менеджмента и философской науки.
С точки зрения науки менеджмента. Что такое «команда», откуда это взялось и почему именно эта, командная парадигма, и стала проблемой.
Анализируя историю последних 30 лет, можно заметить тенденцию к переосмыслению понятия «предприятие» с организационной точки зрения. Если до 90-х годов XX века, предприятие понималась скорее как механизм, имеющий жесткие правила (впрочем, не лишенный гибкости),более-менее стройную иерархическую структуру управления и подчиненную вполне понятной цели – получения прибыли, то потом все поменялось.
Отчасти внешне. Прибыль никуда не делась, вроде бы и никуда не делась и структура. Но поменялось кое-что существенное. Мировой тренд на инклюзивность, влияние нео-марксистских идей, и тучные годы, когда деньги перестали быть проблемой, привели к изменению отношения к сотрудникам. Как мне кажется, и «проблема зуммеров» есть следствие этого. Не зуммеры меняют правила игры, а их воспитали в этих благодатных условиях 2000-х и 2100-х, когда компании в погоне за привлечением и удержанием новых кадров, безбоязненно эксплуатируя концепцию дружелюбности (деньги же есть в избытке) стали продвигать принцип «компания — это семья». Отсюда слишком завышенный примат индивидуального над коллективным, хотя все и начиналось с баланса. Но человек редко умеет останавливаться и сегодня баланс превратился в условного пресловутого «зуммера».
Это привело сразу к нескольким принципиальным изменениям.
Во-первых, смещение акцента на приоритет человека над системой, привело к необходимости смены hard skills на soft skills. Искать компромиссы, банально желать понравиться, стало более выгодной стратегией, чем проявлять профессионализм.
Во-вторых, привело к преобладанию более плоских, скорее проектно-матричных структур, где количество уровней иерархии снижается, и, что более важно, жесткость иерархии уровней снижается. Концепция внутренних команд, где есть не руководитель, а лидер-пастух. О чем я уже писал ранее: руководитель должен быть лидером, но не только лидером…
Все это приводит к снижению критичности восприятия результатов отдельных членов команды. Да, цели обеспечения прибыли остаются, но их влияние сильно уменьшается. Не будем забывать: деньги есть. А уж немного больше или немного меньше – не принципиально.
Ситуация 2025-2026 года сильно поменялась. Правда, не только у нас, но и в Европе тоже. Это видно уже из того, что происходит на рынке труда сегодня. Начались массовые сокращении и попытки пересборки системы управления. Оставим за кадром, то как это происходит, отметим лишь что осуществляется это часто все теми же лидерами-пастухами, в результате чего зачастую сокращаются не носители soft skills, а hard skills. В вакансиях появилось все больше требований предъявить метрики. Тут есть, правда, еще один тонкий момент: цифра сама по себе штука лукавая, сильные же профи часто склонны критично относиться даже к явным своим победам.
При этом, в публикациях-размышлениях менеджеров о выборе лучшего кандидата все чаще появляется сакральная фраза о том, что выбран был сотрудник сильно погруженный в ИИ, так как это помогает «сильно сэкономить время».
Т.е. требуются опять же не hard skills, не профессиональные навыки и прошлый опыт, а умение еще одной коммуникации – уже с ИИ, т.е. все те же soft skills. Здесь важно: ведь профессионализм – это опыт, а значит умение действовать самостоятельно, не прибегая к внешним источникам информации. А умение работать с источниками по требованию и так должно быть базовым навыком. Здесь же оно становится почему-то приоритетом. Нет, я не говорю, что нужно игнорировать ИИ. У меня другой вопрос – на сколько это является решающим фактором при оценке профессионализма? Или поставим вопрос по-другому: должен ли профессионал заниматься повышением своей квалификации? Ответ: да, в той мере в какой это требует его профессия. На фоне всего этого становится понятным желание втащить ИИ везде куда нужно и куда нет.
Прежде всего, вспомним – сегодняшнее понимание компании чаще представляет собой множество проектных групп – команд, слабо внутри организованных, связанных скорее коммуникацией и требованием обеспечить непрерывность самого по себе процесса, чем нацеленно на результат. Проблема не в том, что нет EBITDA — оно есть. Но сам способ или форма организации процессов внутри команды заточена не на это, а на коммуникации: «компания — это семья». Отсюда размытость ответственности. И именно такой контекст становится благодатной почвой для представления ИИ как «члена команды». Но это же дает людям и возможность обороняться: раз он член команды, то, как на члена команды на него можно и переложить ответственность.
С точки зрения философии. Здесь необъятное поле для поиска рефлексии. Остановимся на двух: постгуманизм и проблема Другого.
Проблема другого: А кто, исходя из всего вышесказанного, может быть полноценным участником-субъектом? Пожалуй, одним из лучших ответов здесь дан Ортега-и-Гассетом в его работе «Человек и люди».
Понятия «Я» и «Другой» связано с наличием моего и другого мира. Другой есть человек. Тот, кто не является только рациональным объектом, действия которого зависят от условий окружающей среды. А именно так существует животное. А это значит быть проектом самого себя, т.е. разворачивать самого себя как проект, быть собственной драмой жизни. Быть собственным приключением жизни. Значит иметь собственные цели. Тут отдельный вопрос к исследователям сильного ИИ: зачем нам нужен еще один полноценный, но и ной субъект? Не достаточно ли нас с вами и наших противоречивых интересов? Впрочем, это уже отдельная тема. Остановимся на констатации того, что ИИ как инструмент может быть очень полезен человеку, усиливая его возможности.
А еще это связано с обществом и общественными отношениями. Наличие общества и общественных отношений предполагает, что есть Другой, который действует похожим образом. Для которого есть ты как Другой. Может ли ИИ-агент быть таким Другим? На данном этапе точно нет. А как тогда он может стать субъектом?
Постгуманизм. Стирая границы между человеком, животными и технологиями мы подсознательно снижаем критичность оценки признания того или иного объекта быть не просто актором, а полноценным субъектом. А что значит полноценным? Достаточно ли только возможности взаимодействия или необходимо что-то еще? А что значит субъектность и должна ли она включать ответственность? А если да, то возникает целый ряд проблем. Прежде всего, это проблема оценки результатов своих действий. Программа исследований «кантианского ИИ» здесь хороший пример: может ли и как ИИ действовать в рамках категорического императива? А животное?
Интересной концепцией здесь является, например, эвергетика как ценностно-ориентированная наука о процессах интерсубъективного управления в сложных системах.
Однако, вроде бы мы говорим здесь об отвлеченных вещах: где ценности, а где EBITDA? Но вот вопрос: все ли ограничивается этой самой цифрой, или все же принятие решение — это более многоплановая история? Какого качества будет решение того или иного актора? Кто будет нести ответственен за принятие того или иного решения?
Отсюда вопрос – не вводит ли нас постгуманизм, за счет размывания понимания Другого, в соблазн отказа от необходимости нести ответственность? Не то что «можем ли мы», а «должны ли мы» наделять дельфинов правами? Если кто не помнит, то в ряде стран Южной Америки дельфинов признали разумными существами и наделили правами. Задача – прекратить поедание дельфинов рыбаками.
Ответ прост: наделять правами можно ортеговского Другого. Того, кто может прийти в суд и ими воспользоваться. Того, кто способен к субъектности, того кто способен к моральной оценке. А значит возвращение здорового антропоцентризма в общественное сознание сегодня становится актуальным как никогда. Бессмысленно наделять правами дельфинов. Осмысленно: не допустить их истребление, т.е. осуществлять заботу за ними. Брать ответственность на себя.
Таким образом, современная тенденция на включение ИИ в качестве полноценного «члена команды» это не просто безобидный хайп. Это некритическое восприятие реальности с далеко идущими последствиями. Должны ли мы теперь отказаться от техники и ИИ, в частности? Нет, конечно! Но мы должны правильно понимать происходящее. И научиться без лишней политкорректности называть вещи своими именами. А это значит не включать ИИ в качестве «члена команды», а включать ИИ в технологические цепочки, где ответственность за принятие тех или иных решений остается за человеком. Да, вооруженного все более эффективной техникой, но человеком.
И нужно ли играть в игру с подменой понятий, искусственно присваивая ИИ статус «член команды»?
ссылка на оригинал статьи https://habr.com/ru/articles/1073118/