Я получил права и перестал водить

—

от автора

Небольшая ретроспектива: экзамен на права в Грузии, муравьи на моей футболке и странное открытие, что вещь, которую я только что получил, мне больше не нужна.

Фото: Aleksandr Kozlovskii, Unsplash

Я научился водить раньше, чем мне это разрешили.

Отец сажал меня себе на колени и давал держать руль. Машина была на механике, и педали оставались за ним, — но руль был мой. Я не притворялся. Я делал половину работы и прекрасно понимал, какую именно.

К 2013 году у меня появились и педали. Отец давал мне вести на трассе между Мцхетой и Гори — настоящий асфальт, настоящее движение, но никогда не город.

У большей части этих поездок была цель. Отец любил рыбалку и ездил часто, и одним из мест было озеро Надарбазеви, как раз по той дороге. Так что я возил туда его и маму — девятнадцатилетний парень без прав и двое родителей в машине. Это до сих пор та езда, которую я помню отчётливее всего, и дело не в дороге.

Он был очень хорошим водителем. Мне кажется, большинство людей его поколения были такими — так, как трудно объяснить моим ровесникам: они учились на худших дорогах, в худших машинах и с куда меньшим правом на ошибку.

Спустя три года, в 2016-м, я наконец пошёл получать документ, который разрешал мне делать то, что я и так уже делал.

Где именно проваливаться

Мне был двадцать один, я был студентом. Сдавать можно было в Рустави, но я выбрал Гори — родной город, где прошла большая часть моих студенческих лет. Показалось, что это правильное здание, чтобы в нём нервничать.

Две части: теория и практика. Автошкола тогда не была обязательной и до сих пор не обязательна для обычной категории, так что я готовился сам. До всего этого нужна форма №100 — медицинская справка, куда входит проверка зрения: на листе напечатано число, и надо сказать, какое.

Теория и муравьи

Для подготовки есть сайт, сделанный специально под этот экзамен, — teoria.on.ge, с интерфейсом, повторяющим настоящий тест. Я читал там теорию и прогонял вопросы.

Лучший совет мне дал родственник: не тренируйся блоками по тридцать вопросов. Ставь шестьдесят или девяносто и продолжай после ошибки, а не начинай заново. Если ты проходишь девяносто вопросов и ни разу не ошибаешься три раза подряд, тридцать — это ничто. Это аргумент про объём, а не про знания, и он работает.

Первую попытку я всё равно провалил.

Отчасти нервы. Отчасти потому, что со мной поехал друг отца — уверен, из лучших побуждений, но меня это совершенно отвлекало. И отчасти — говорю это как о реально повлиявшем факторе — из-за муравьёв.

Накануне вечером я оставил футболку не в том месте. Утром на ней были муравьи. Я всё равно её надел. И значительную часть экзамена думал о муравьях.

Во второй раз я поехал один, в другой футболке, и сдал.

Восьмёрки

Практика проходит на площадке рядом с отделением полиции — открытая территория, размеченная ограждениями, без крыши и без движения. Все запоминают то, что у нас называют восьмёрками: маршрут выложен так, что траектория рисует цифру восемь, и руль надо крутить достаточно ровно, чтобы она получилась.

На парковке я задел ограждение и получил за это штрафной балл.

Сдавал я на механике — тогда это был обычный выбор и более сложный: автоматы существовали, но механикой и управлять тяжелее, и экзамен на ней тяжелее. Сейчас всё перевернулось, и большинство учится на автомате.

Всё равно сдал с первой попытки.

Там есть комната, где сидят сотрудники, и когда я вошёл и сказал, что сдал, на секунду ничего не произошло. Поздравления пришли с небольшим опозданием. Я всегда считал, что они видели мои ошибки и ждали от меня другой фразы.

Моя тётя сочла всю историю перевёрнутой. Она не могла понять, как человек проваливает теорию и с первого раза сдаёт практику. Я и сам не до конца понимал — разве что одно я делал с детства, а другое было компьютером, задающим вопросы в комнате.

В тот день экзамен принимали и по более крупным категориям. Помню, как мужчина провалил экзамен на автобус. И помню, что надеялся, что он вернётся.

Два поколения, два документа

Всё это стоило недорого, и не было ни взятки, ни услуги, ни двоюродного брата, который кого-то знает. Чистая формальность, которую исполняют люди, делающие свою работу. Упоминаю об этом только потому, что во многих местах эта фраза была бы всей историей. Здесь это скучная деталь — и в этом есть своя ценность.

У моей мамы тоже есть права. Она получила их в девяностые, а когда пришло время менять, просто пришла и получила новые с новой фотографией. Без экзамена, без восьмёрок, без компьютера, без муравьёв. У нас один и тот же документ, полученный в совершенно разных мирах.

С тех пор процесс продолжал меняться. Теперь есть третий этап — вождение в городе, в реальном потоке. И он не везде одинаковый: в некоторых городах есть несколько маршрутов, и тебе достаётся случайный, а в городах поменьше маршрут один. То есть часть результата — это везение, а везению на экзамене, наверное, места быть не должно.

Парадокс

Вот часть, которая меня до сих пор забавляет.

Пока у меня не было прав, я водил постоянно. Когда права появились, я почти перестал.

Я уже работал веб-разработчиком, писал на PHP небольшие сайты, а дальше было больше программирования, контрактной работы и более длинных дней. Все мои работы находились рядом с метро или остановкой, а жил я в центре Тбилиси. Добираться из одного конца города в другой без машины было просто, а пробки здесь с 2016 года только росли.

В Грузии широко распространено мнение, что машина — признак того, что ты чего-то добился, и что одной машины на семью мало. При этом на пробки жалуются постоянно. Эти два мнения нередко уживаются в одном человеке, и удерживать такую позицию с серьёзным лицом непросто.

Когда отца не стало, мы продали его машину — красную Toyota RAV4, ту самую «джиповидную», купленную где-то в середине двухтысячных. Всерьёз о замене мы не говорили. Не было необходимости.

Я ещё думал, что права будут означать более частые поездки в мамин город. Это тоже не сложилось. Большинство причин, по которым я получал документ, растворились вскоре после того, как он у меня появился.

Стоило ли оно того

Да, без сомнений.

Не потому что я им пользуюсь: я его храню, собираюсь хранить и вожу очень редко. В городе я осторожен до того, что предпочитаю не садиться за руль, и лучше исключу саму возможность аварии, чем буду что-то доказывать про свою реакцию.

Стоило оно того потому, что это обряд перехода — один из немногих, которые человеку вообще достаются. У него есть «до» и «после». Ты сидишь в комнате с незнакомыми людьми, проваливаешь, возвращаешься один, рисуешь восьмёрку на размеченной площадке, пока кто-то считает твои ошибки, — и вот ты человек с правами.

Машины нет. Пробки стали хуже. Документ лежит в ящике. Я всё равно рад, что его получил.


Это перевод моей статьи, впервые опубликованной на Medium.

А как это было у вас — сдавали с первого раза, готовились сами или через автошколу? И пользуетесь ли вы правами сейчас? 👇

ссылка на оригинал статьи https://habr.com/ru/articles/1079136/