Дюна не типичная фантастика. Это не типичная история, где все неоновое, блестит, киберпанк, где технология или какой-то отдельный технический объект является одним из действующих персонажей и возможно главным персонажем.
В Дюне из железяк орнитоптеры, которые и почти не описаны, просто возки для героев. Ядоискатели. Конденс костюмы. Бластеры и силовые щиты. Вот и основные игрушки для размышления читателя. Ножи. Просто ножи. Не лазерные мечи, а просто ножики-крисы из зубов чудовища.
Потому что конфликт.
Любая драматургия основывается на конфликте. Без конфликта нет интереса, нет интриги, нет энергии. Мозг не будоражат вопросы что происходит и как далее будут развиваться события.
И …
и второй пункт будет далее. Вначале про конфликт.
Конфликт
Конфлик это основа для драматургии. В книге «кино между раем и адом» Александр Митта подробно разобрал источник интересности произведения для зрителя. И не важно фильм это книга, театральная постановка, рассказ. Это вообще не важно. Есть хорошо обыгранный конфликт интересно воспринимать произведение. Нет хорошо обыгранного конфликта. Не интересно. Где же в Дюне конфликт?
Он повсюду.
Конфликт между личностями. Конфликт внутренний — внутри личности. Конфликт между группировками.
Борьба за жизнь. Конфликт с природой.
Автор хитро переходит от одной декорации к другой. От внешнего конфликта к внутреннему. Не давая устать читателю.
Как только герои пару глав освоились в новой локации, в новом образе жизни, он тут же ломается.
Затем снова читатель видит новое, новые декорации, новые события, новое персонажи. Затем постепенно привыкает, к декорациям и атмосфере текущего акта, динамика становится чуть меньше. И снова слом.
Есть такой цикл произведений у Моцарта дивертисменты. Дивертисмент это небольшое музыкальное произведение, которое начинается бодро и легко, в середине идет помедленнее, и заканчивается также бодро и легко. Такое построение не дает устать слушателю.
«…Он всегда отвергал искушение выбрать ясную и безопасную дорогу, предостерегая: «…такая дорога ведет к застою».
Принцесса Ирулан. «Арракис Пробуждающийся»»
Слова Ирулан идеально применимы к драматургии. И застой будет застой эмоциональный. Застой у зрителя. А если воткнуть палку-мешалку, и начать нещадно мешать героев, интересы, чаяния, перипетии, потом выбрать опасную и витиеватую дорогу, то очень интересно.
Пробросы в будущее через мессианство также добавляют глубины произведению. В прошлых главах делается посев неких малых деталей, и затем эти ростки всходят спустя несколько глав, или полкниги.
Такая глубина делает произведение более связным. И одновременно вводит читателя в курс дела заранее, и когда начнется мощный экшн, читатель не потеряется в событиях и будет находится не в смятении, а всецело будет воспринимать действие конфликта. Ну а если нет, то просто добавит немного таинственности:
Типичный пример
«Внезапно, повинуясь порыву, Пол произнес цитату
из Оранжевой Католической Библии:
— «Дар благословляет дающего».
В утреннем воздухе слова прозвенели, пожалуй, гром-
ковато. Эскорт из фрименов, остававшийся на корточках
в тени у дома, повскакивал, не скрывая возбуждения.
Один из них громко выкрикнул:
— Лисан аль- Гаиб!
…..
Жестко глянув на герцога и Пола, Кайнс произнес:
— Туземцы пустыни весьма суеверны. Не обращайте
на них внимания. Они не причинят вреда. — А сам при-
помнил строки пророчества: «И они приветствуют вас
святыми словами, а дары ваши будут благословением».»
«Кайнс выпрямился, озадаченно шагнул назад.
— Ты уже носил конденскостюм? — спросил он.
— Нет, я надеваю его впервые.
— Значит, кто-то отрегулировал его?
— Нет.
— Твои пустынные сапоги опущены на лодыжках.
Кто сказал тебе так сделать?
— Просто… по-моему, так правильно.
— Действительно, так правильно.
Кайнс тронул щеку, припоминая легенду: «Он будет
ведать пути ваши, словно рожденный на них».»
«Ты уже принял водяное решение?»
Вода это отдельный герой.
Удивление утонувшему, что вообще такое может быть. Роскошь в виде умывания рук и обтирания их полотенцами. Плачь по покойнику как сакральное действие — «жертвует влагу». После прочтения, вода кажется чудом. Она особенно смотрится. Книга произвела экспансию в irl читателя.
Некоторые цитаты это мемы. Формат мышления персонажей, их слог.
«– Тебя застали прямо в ситче, без конденскостюма. Ты должен принять водяное решение, друг.»
«– Я служил… Лисан аль-Гаибу, – сказал Хават, – и его благополучие волнует меня. Я присягал ему.
– Ты присягал его воде?
Хават глянул на помощника, не отрывавшего глаз от фримена, вновь перевел взгляд на сидящую на корточках фигуру:
– Да, его воде.
– И ты хочешь вернуться в Арракин, в место его воды?
– В… да, в место его воды.
– Почему же ты сразу не сказал, что это водяное дело?»
Шиза автора.
«Католические дзен сунниты». «Окей библия». «Оранжевая католическая библия». Это мемы. Глаз стопорится на такого рода фразах. И это интересно. Цитаты фримена в отрывке выше, это интересно. Мозг цепляет.
Арракис также представляется отдельным героем. В первой главе представляют Пола, Джессику и его, Арракис. Он надвигается. Во второй главе он также присутствует в роли роскошного глобуса и ему отведено достойное персонажа описание. Все познается в сравнении, и потому ради контраста у Арракиса имеется фон в виде Калладана.
«Заметив его, Кайнс насмешливо подумал: «Ну, Арракис приготовил для них неплохой сюрприз!»»
Скандалы, интриги, расследования
Интриги, интриги, интриги. Финт в финте, в финте в финте, как говорил один из персонажей.
Почему вообще это интересно? Потому что так устроен человек. Есть даже Макиавеллисткая теория эволюции. Что мозг развивался, чтобы создавать интриги-происки и контрпроиски.
Почему именно в обрамлении Френка Герберта это особенно интересно? Потому что описывает интриги, а также аспект интонации в беседе мастерски.
Аспект интонации???
Социальный процесс у меня не поднимается рука написат. Социальный процесс можно трактовать, как процесс взаимодействия между внутри социальных структур. И уже хочется спросить, а что за социальная структура. А структура в книге описана довольно просто. Как по мне. Ин май харбл опинион. Можно рассматривать социальный процесс как формирование и поддержание отношений. Но и тут тоже. В книге они могут возникать весьма быстро, и также стремительно меняться. Это не похоже на реальность. Не могу.
Но в чем в чем точно автор мастер. Так это в маленьких тонких деталях невербальной коммуникации. Тон, поза, ситилистически оттенки и т. д. Вот в этом 10 из 10.
Фрагмент разговора герцога и его де-факто супруги:
Фрагмент:
«— Господин мой… — Джессика в нерешительности
умолкла.
— Да?
«Не следует отговаривать его от попыток обезопасить
для нас эту планету, — подумала она. — И я не имею
права использовать на нем приемы Ордена».
— В какое время ты собираешься обедать?
«Она вовсе не это собиралась сказать, — подумал
он. — Ах-х, моя Джессика, если бы мы вдруг очутились
вдвоем где-нибудь вдалеке от этого ужасного места… вдво-
ем, без тревог и забот!»
— Я пообедаю с офицерами на поле, — сказал он. —
Жди меня очень поздно. И… ах да, я пришлю за Полом
машину с охраной. Я хочу, чтобы он поприсутствовал на
нашем совещании по стратегическим вопросам.
Герцог прочистил горло, словно собираясь еще что-то
сказать, потом, не произнеся ни слова, повернулся и за-
шагал к выходу, от которого опять доносился стук разгру-
жаемых ящиков. Вновь прогудел его строгий и повели-
тельный голос, таким тоном он всегда приказывал слугам:
— Леди Джессика одна в Большом зале. Немедленно
присоединитесь к ней.»
Отрывок из диалога Юэ и леди Джессики:
Отрывок:
«— Мы знакомы уже шесть лет, — сказала она. — Все
эти формальности с глазу на глаз давно можно было от-
бросить.
Юэ выдавил легкую улыбку с мыслью: «Кажется, сра-
ботало. Теперь она все необычное, что сумеет еще заметить
во мне, отнесет на счет смущения. Она не станет докапы-
ваться до более глубоких причин, если ответ уже известен».
— Боюсь, я замечтался, — сказал он. — Когда я… осо-
бо сочувствую вам, извините, в мыслях я называю вас…
ну, Джессика.»
Не только лишь в интригах и агрессивных происках это применяется. Также и в нейтральных беседах. И в поддерживающих, дружеских и т. д. В интригах просто это основа. Так как интонация позволяет делать двойное дно. Diff за счет недосказанности, умолчания, частичного открытия, причем нужных частей, так чтобы у жертвы как бы само собой оформилось нужное видение и восприятие и как следствие нужные действия. Скрытность и двойное дно это основа манипулятивности. Я решил отдельно подчеркнуть, что не только в интригах оно применяется, но и в обычной жизни.
Мое предположение, что автор по типажу, более социо-приматский индивид. И ему ближе интриги и приматские игрища. Игры в интонации, Френк Герберт не оставит такую деталь как тон. Он регулярно всплывает. И это не простое громко, тихо, уставше, четко. Это мини алюры, маленькие веяния тона. Штрихи на социальных и словесных ходах.
И несомненный бонус книги как формы искусства при описании интриг, это возможность бесшовно сказать, что думают герои в тот или иной момент.
Отрывок из беседы за званым ужином:
«– В соответствии со здешним обычаем хозяин и хозяйка последними подходят к столу, – улыбнулась ему Джессика, – или мы изменим и этот обычай, милорд?
Он холодно выговорил:
– Почему же? Хороший обычай. Последуем ему.
«Надо, чтобы у гостей создалось впечатление, что я подозреваю ее в предательстве, – подумал он, поглядев на дефилирующих мимо гостей. – И кто же из вас поверит в этот обман?»»
Барон, тренинг по работе с персоналом:
мастер софт скиллов
«Лицо Нефуда побелело, как кость.
«Посмотрите на этого цыпленка! – подумал барон. – Если бы только он один… все вокруг такие же бесполезные тупицы. Да насыпь ему в кормушку песка и скажи, что это зерно, – ведь станет же клевать!»
– Вы пришли туда, следуя за Айдахо, не так ли? – спросил барон.
– Да, милорд.
«Смотрите-ка, проболтался», – подумал барон и произнес:
– Они пытались бежать к фрименам, а?»
Другой момент диалог барона с племянником.
«– А Император знает, что вы сумели подчинить себе доктора Сукк?
«Разумный вопрос, – подумал барон. – Неужели я недооцениваю этого своего племянника?»
– Император еще не знает, – сказал барон.»
Барон, персональный тренинг в интригах для наследника. Фрагмент из разговора с племянником:
барон поучает молодого
«– Задумано было неглупо, – начал барон. Он перевел силовое поле щита на максимум и остановился, поглядев на племянника, – но и не слишком умно. Объясни мне, Фейд, почему ты до сих пор не попытался убить меня собственной рукой, хотя возможностей у тебя было достаточно.
Фейд-Раута нащупал за собой гравикресло и уселся, внутренне поежившись оттого, что сделал это без приглашения.
«Надо быть смелым», – подумал он.
– Вы же сами учили меня не пачкать собственные руки, – ответил он.
– Ах да, – сказал барон. – Ты хочешь иметь возможность перед лицом Императора искренно ответить, что ни в чем не виноват. Так, чтобы ведьма, сидящая рядом с ним, услышала правду в твоих словах и сказала об этом. Да. Так я и учил тебя.
…….
– Ах-х, Фейд, позволь мне, старику, сохранить кое-что в тайне. И лучше, если мы сейчас заключим с тобой сделку.
Фейд-Раута, не веря своим ушам, глядел на него. «Сделку! Значит, он и впрямь считает меня наследником. Иначе зачем ему сделка? На сделки идут только с равным… или почти!»
– Какую же сделку, дядя? – Фейд-Раута невольно почувствовал гордость, ощутив, насколько спокойно и рассудительно звучит его голос, не выдавая наполнявшего душу восторга.
Барон тоже отметил этот самоконтроль. Он кивнул:
– Пока что ты – всего лишь хороший материал, Фейд. И я не бросаюсь своим добром. Но ты пока основательно заблуждаешься – не хочешь понять, насколько я нужен тебе. Ты упрям. Ты не понимаешь, что должен охранять меня как величайшую для себя ценность. Это вот… – он показал на следы борьбы, – это было глупостью. Глупость не вознаграждается.
«Ну, скорее к делу, старый дурак!» – подумал Фейд-Раута.
– Сейчас ты наверняка назвал меня про себя старым дураком, – сказал барон, – придется переубедить тебя в этом.»
В статье, «Шпайш машт флов, или как работает вселенная Дюны» была отмечена теория игр. Кто кому выгоден. Необходимо сделать, чтобы нечто было концептуально выгодно для какой бы то ни было стороны. Чтобы иметь более-менее твердое основание полагать, что она будет поступать так или иначе. Что Владимир Харконнен успешно и сделал.
Вообще барон Владимир Харконнен выдающийся мастер происков. Все скиллпоинты вкачал в хитросить, ложь и насилие. Это даже более заметно в контексте его физической немощи. Туша 200 кг на гравипоплавках. Все его навыки это только мыслительные и вербальные. Все его насилие исключительно культурное. Не крисом в грудь, а мемами уничтожает.
Эту книгу можно даже использовать в рамках развития социалки и в особенности интриг. И именно Владимир Харконнен будет основным гуру и сенсеем в сем тернистом занятии.
Сама по себе атмосфера техно-средневековья, не располагает к глубокому фокусу на технологиях. А располагает она к дележу власти. Если пирог не растет его нужно хитрее делить. Или сильнее отрывать кусок у соседали. Или и хитрее, и сильнее быть, чем тот парень.
Я считаю, что автор сознательно выбирал такой подход чтобы выгоднее реализовать свою склонность к приматскому процессу. И это определенно хорошее решение.
Стоит отметить как они сидят за столом. Была шикарная сцена где они сидели и беседовали на званом ужине в губернаторском доме. Можно построчно анализировать кто кого атакует словесно, кто кому что пробрасывает, какие были словесно речевые защиты. Можно просто прочитать только эту главу и уже получить множество кайфа.
Сцена званого ужина, лучшие моменты:
фрагмент текста
««Неужели и сама Гильдия теперь против Дома Атрей-
десов?» — спросила она себя. Эта мысль потрясла ее.
Чтобы скрыть свои чувства, она попросила банкира по-
дать ей блюдо и все вслушивалась в его говор, желая вы-
ведать его цели. «Теперь он переведет разговор на что-
нибудь как будто бы невинное, но с многозначительны-
ми интонациями, — сказала она себе, — это его стиль»
Банкир прожевал кусок, пригубил вино, улыбнулся
в ответ женщине справа. Мгновение он, казалось, при-
слушивался к словам сидевшего чуть поодаль мужчины,
объяснявшего герцогу, что растения, возникшие соб-
ственно на Арракисе, не имеют шипов.
— Я так люблю наблюдать за птицами Арракиса в по-
лете! — сказал банкир, обращаясь к Джессике. — Все наши
птицы, конечно, падальщики. А многие приспособились
обходиться без воды — пьют кровь.
…
— Не имеете ли вы в виду, сэр, что эти птицы — кан-
нибалы?
— Странный вопрос, молодой господин, — ответил
банкир. — Я просто сказал, что эти птицы пьют кровь.
Но из моих слов не следует, что они пьют кровь соб-
ственной родни.
— Вопрос вовсе не странный, — сказал Пол, и Джес-
сика услышала в его тоне резкий выпад, плод собствен-
ного обучения. — Образованные люди знают, что наи-
более тяжелую конкуренцию молодой организм встре чает
среди себе подобных. — Он намеренно подцепил вилкой
кусок с тарелки своей соседки и съел его. — Они пита-
ются из одного котла, у них совершенно одинаковые по-
требности.»
«— Говорят, что эти подонки — фримены — пьют кровь
своих мертвецов.
Кайнс покачал головой и менторским тоном произнес:
— Не кровь, сэр. Просто вся вода человека полностью
принадлежит его племени. Это неизбежно, если ты жи-
вешь на Великой Равнине. Любая вода там драгоценность,
а тело человека на семьдесят процентов состоит из воды.
Мертвецу, согласитесь, она ни к чему.»
Би-ла кайфа!
Лютая шиза, мистика и мессианство.
Вот приправа, добавляющая изюминку в основное блюдо.
И сюда можно добавить шизу прошлого: католических дзен-суннитов, джихад против машин, Окей библию, католическую оранжевую библию.
Сбывающиеся пророчества по ходу повествования.
Это как постановка в постановке. Спектакль в спектакле, как в Гамлете. Также и тут история в истории. Сама Дюна история и в ней тянется история из пророчества. Это пророчество понемногу открывается в самые неожиданные и обыденные моменты. И таким образом читателя втягивает на эту сцену, где часть знакома с пророчеством, часть героев еще нет. И он — читатель, стоит посреди тех кто знакомится с пророчествами. Для него это такая же неожиданность, как и для героев.
Некоторая похожая методика, но уже удаление от истории. Принцесса Ирулан, что своим литературным талантом предваряет каждую главу книги Дюна, своими книгами. И уже создается ощущение дистанции. Что какой-то другой человек смотрит на эту историю и описывает ее. Что уже прошло быть может много времени. Что сама описываемая история стала полулегендой и т. д.
Рассмотрим, что происходит в следующих трех историях:
Первая. Китайцы засадили пустыню клетками устойчивой травы. Затем засадили в клетки еще растений. Или же те же китайцы, засадили пустыню солнечными панелями. Под ними стала расти трава. Траву дали овечкам.
Что тут происходит. Индустриальная цивилизация осваивает новые территории. И превращает ничто в плодородное и ценное пространство.
Вторая. Отдельный человек засадил десятки тысяч деревьев и кустарников за свою жизнь и захватывал таким образом пустынную почку, облагораживал землю. Что тут. Романтизм. Один против всего мира.
Посчитаем что происходит в следующем отрывке.
«– Трава остановит дюны, – сказал Стилгар громче, – вода пропитает почву под корнями кустов и деревьев.
– Би-ла кайфа, – заголосили вокруг нараспев.
– Каждый год полярные шапки отступают все дальше и дальше, – продолжил Стилгар.
– Би-ла кайфа, – звенели голоса.
– Мы сделаем уютный дом из Арракиса с тающими ледниками на полюсах, с озерами в умеренных зонах… и лишь глубокую пустыню оставим делателю и его специи.
– Би-ла кайфа.
– И никто, ни один человек, не будет жаждать воды. Человеку будет дано черпать ее из родника, пруда, озера, канала. Она будет бежать по канатам, орошая наши посадки. И всякий будет вправе воспользоваться ею. Она будет его… лишь протяни руку.
– Би-ла кайфа.
Джессика чувствовала в этих словах религиозный обряд, инстинктивное благоговение. «Они в ладу с собственным будущим, – думала она, – у них есть вершина, которой следует достигнуть. Эта мечта ученого… а простые люди, крестьяне, как они отдались ей!»
Мысли ее вернулись к Лайету-Кайнсу, императорскому экологу планеты, ставшему здесь туземцем… Она удивилась. В душах фрименов пламенела мечта, и она чувствовала в ней руку эколога. И за такую мечту эти люди с радостью отдадут жизнь.»
Что же тут происходит?
Конфликт за выживания +Драматургия. Романтизм — голубая мечта, всем ветрам назло. Мистическо-религиозная шиза. +Сакральность.
Ну разве не интересно?
Критика
Пол сверхчеловек и супермен. И у супермена был криптонит, то у Пола него нет. Сюжетная броня настолько сильна, что в какой-то момент интрига начинает теряться и именно от него. Раз он там есть, значит как бы там ни было все разрешится и они точно выживут.
И этот слом от обычного парня к сверхчеловеку не знающему поражений. К доминатору-альфачу, что всегда над ситуацией и всем приказывает. Этот слом он очень заметен.
– Сяду как можно ближе к ним, проверь, как ты пристегнута.
««Как точно он рассуждает», – подумала она.»
Весь прикол героя, как концепта, что он обычный, но становится особенным. У него суперсила, но и слабость и уязвимость. Человек-паук был школьником-студентом, уязвимым влюбленностью. С другой стороны обладал сверхспособностями. Супермен также. Пол неуязвим нигде и никак.
Пророк пророков, имеющий дар сильнее чем у всех имеющий подобный дар. Видит прошлое, будущее, настоящее. Побеждает в поединках направо и налево. Привязанность нет никаких. Гибрид буддиста, Чарльза Ксавьера, фехтовальщика и супермена без криптонита.
Юэ
«Уанна могла быть жива. Следовало убедиться в этом.»
Предательство Юэ. В этом нет даже спойлера. Автор в открытую во второй главе описывает грядущее предательство. Но какая же кринжатура. Ради чего он предал, ради надежды что спустя 15-20 лет его любимая жива. И ради финта с возможным отравлением барона? Идиотия и полная глупость. Этот предатель был сюжетно нужен, чтобы сломать декорации дома губернатора планеты и перенести героев в новый контекст. Но он очень кривой.
Оценка стилистики и маленький суд над Френком Гербертом
Ну на самом деле могло быть и лучше, конечно. Но писать роман-эпопею, это не на заборе рисовать. И даже если сравнить с, например, «Отвержеными» Гюго, где автор ближе к концу сам признается читателю, мол, читатель наверное заметил что Мариус у какой-то слегка не того. Читай, что я уже подустал писать, а все сюжетные косяки были сброшены на одного персонажа.
И Лев Толстой, после «Войны и мира». Что также как Герберт писал роман 6 лет. «Как я счастлив… что писать дребедени многословной вроде „Войны“ я больше никогда не стану».
Статью-то написать и свести её воедино более-менее не так просто. И стилистически красиво ее оформить. А роман большой написать, да так чтобы его было интересно читать это подвиг. Так что некоторые неточности, пускай и они иногда режут глаз, такого рода неточности думаю простительны.
Может быть как Виктор Гюго слегка мог дать лишнего в плане романтизма. Так и Герберт мог прегнуть в некоторые моменты с мессианством. В любом случае Френк Герберт человек широчайшей эрудиции, что свел воедино экологию, историю, религиоведение, множество культур. И закинул все это в далекое будущее на 19 тысяч лет вперед. Мое почтение.
Влияние на последующий мир фантастики
Техно средневековье. Религиозные культы смешанные с политикой. Отсутствие ии, была война с железяками(железные люди). Заселение множества миров человечеством. Некие особые существа с навыками видения используемые для космических перевозок(навигаторы). Ментаты, что обладают психическими сверхпособностями(псайкеры). Бог-император.
Что-то напоминает… До боли знакомое.
Год издания первой дюны 1965. «Бог-император Дюны» 1981. «Капитул Дюны» — заключительная книга 1985. Год издания первой редакции сорокотысячника 1987.
ссылка на оригинал статьи https://habr.com/ru/articles/1023996/